Боль
Шрифт:
За ужином Филипп спросил, как они отпраздновали возвращение домой, и когда речь зашла об Адриане, его спросили, не хочет ли на него посмотреть.
— Больно он мне нужен! Мать мне про него рассказывала только хорошее, но зачем мне с ним сейчас знакомиться?
И Фил стал первым гостем поместья, который ответил в таком ключе. Весь вечер он развлекал Эйлин и Геральдину историями из своей студенческой жизни.
Глава 4. Чем мы отличаемся?
Так началась эта странная
Никакой фамильярности. Только уважение, почтение, беспрекословное выполнение всех обязанностей и строгая дистанция… Адриан никогда не позволял себе лишнего. Этому научил его отец.
Однажды Адриан стриг кусты. Сегодня он работал один, так как Даррена Томас зачем-то забрал по делам в город. Управляющий часто ездил с ним. Может быть, потому, что все остальные рабы не жили в этом поместье, ведь были нужны в другом, приданном Констанции. Внезапно ножницы выскочили из пальцев и поранили садовнику руку. Молодой человек не успел ничего сообразить, как внезапно раздался голос Эйлин:
— У тебя кровь?
— Нет, — быстро ответил Адриан, но потом понял, что это глупо, ведь она же видела, — То есть да…
Девушка взглянула на него. Их взгляды неожиданно встретились, и молодые люди почему-то засмеялись, но он быстро одернул себя. Она ему не подружка, а госпожа, и это непозволительное поведение с его стороны.
— Простите, — тихо попросил юноша.
Девушка ничего не ответила и убежала. Адриан смыл водой рану и уже хотел снова приняться за работу, как юная хозяйка вернулась.
— Дай, посмотрю, — попросила она.
Он протянул ей руку, до не близко, и неожиданно девушка дотронулась до нее.
— Ничего страшного. Я смыл ее водой, кровь уже не идет.
— Надо перевязать.
Эйлин достала бинт, за которым и уходила.
— Давай перевяжу.
Раб же от такого предложения пришел в шок. Нет-нет, и речи быть не может! Даррен всегда учил его почтению к господам. Это неправильно, если хозяйка будет перевязывать ему раны.
— Нет, что вы? Не надо. Так нельзя. Я всего лишь раб, а вы госпожа.
— Дай перевяжу, — стояла на своем девушка.
— Меня будут ругать за это.
— Никто не будет.
— Нет, это неправильно, так нельзя, — он даже спрятал руку за спиной.
— Давай помогу, — она попыталась схватить его, но тот инстинктивно отскочил, — Да никто не будет тебя ругать.
Так они крутились друг около друга несколько минут кряду. Девушка настаивала дать ей руку, но тот отвечал, что не позволит себе такого, чтобы она унижалась перед ним.
— А что же тут унизительного? Ты что стесняешься, что ли?
Адриан застыл на месте. Почему-то этот аргумент заставил его задуматься.
— Не упрямься, — мягко сказала девушка и дотронулась до его руки, — Никто и не узнает, если ты боишься, но и без этого никто не будет тебя ругать.
Он наконец-то позволил взять себя за руку. Что на него повлияло, молодой человек и сам не знал. Они сели на траву.
— А
Адриан пристыжено молчал. Ему было неловко. Ему казалось, что, позволив госпоже сделать это, этим оскверняет ее, унижает, что этим она совершает большую, страшную ошибку, а он видит это и молчит.
Ее руки были так нежны и ласковы, что Адриан едва ли мог поверить, что это происходит на самом деле.
— Вот и все, — мягко улыбнулась Эйлин.
— Спасибо. Я безмерно вам благодарен. Вы очень добры…
Девушка покраснела. Она улыбнулась, думая, что он улыбнется в ответ, но тот держал себя в рамках и не позволил себе такой «вольности». А ведь и так юная хозяйка из-за него унизилась.
Эйлин внезапно почувствовала себя неловко, и она сама не могла понять, почему.
— Кто-то идет… — тихо сказала девушка, — Если ты не хочешь, чтобы кто-то знал, я пойду.
Не дождавшись его ответа, Эйлин поднялась с травы и зашагала прочь. Странно прозвучала ее фраза, странно все это было, странно стало на душе…
Адриан смотрел ей вслед, пытаясь понять, что только что произошло, а потом тоже поднялся с земли. Он подошел к фонтану, и в его колодце посмотрел на свое отражение.
— Да красивый-красивый! — раздался смех отца.
— Чем мы отличаемся от белых? У нас та же кровь… Только…цветом кожи?
— Адриаша! Не смей так говорить! Если тебя услышат, то одной пощечиной можно не обойтись!
И юноша замолк. Но его сердце было разбито. А меж тем даже белые завидуют его красоте…
— Сын госпожи Фелиции, сэр Филипп, приехал, — сообщил Даррен, — Мы с мистером Томасом ездили встречать его.
Адриан никогда не видел его, но когда-то сестра хозяина рассказывала ему о нем. Он был старше его на семь лет и никогда не приезжал на ранчо. Этот визит стал его первым приездом сюда.
Фил оказался голубоглазыми блондином. Его мать не претендовала на наследство покойного сэра Гарольда, своего отца, все досталось брату. Она получила богатое преданное. Но ее сын пока являлся единственным наследником Джеральда. Если у того родится свой ребенок, то, конечно же, все перейдет к нему, но такое уже вряд ли случится. У Фила у самого был очень богатый отец, так что в деньгах этот юноша не нуждался. К сожалению, папа его уже умер. Наследник несколько лет назад достиг своего совершеннолетия, и все состояние и титул перешли к нему. Он стал молодым миллионером-аристократом.
За ужином Филипп спросил, как они отпраздновали возвращение домой, и когда речь зашла об Адриане, его спросили, не хочет ли на него посмотреть.
— Больно он мне нужен! Мать мне про него рассказывала только хорошее, но зачем мне с ним сейчас знакомиться?
И Фил стал первым гостем поместья, который ответил в таком ключе. Весь вечер он развлекал Эйлин и Геральдину историями из своей студенческой жизни.
Глава 5. Развенчанный кумир