Богом данный
Шрифт:
— Не надо спасать своего хозяина, — строго говорю я. — У него есть пушка. У всех его людей есть пушки, а ты уже спас нас, ты герой. Идём с нами, у меня есть план.
Непостижимая девочка, мама бы гордилась ею, отматывает свой шарф и завязывает его вокруг мощной шеи собаки. Поводок получился так себе, Вельзевул может просто мотнуть головой и Герда полетит в сторону. Но она тянет, а он идёт.
— У неё есть план, — говорит Герда. — А она умная. Пошли с нами.
Я пытаюсь вспомнить, каков дом. Понимаю — здесь недалеко моё крыло.
— Ищем девку! — кричит мужской голос.
— Мелкую?
— Да плевать на неё. Черкесова зазноба нужна, чёртов дом!
Без паники. Они внизу, они нас не видят. Доходим до кладовой. Я не могу расширить проход вниз, но отощавшая собака все же проходит. И я не могу закрыть дверь полностью — её заело, подозреваю, давным давно.
— По три человека на этаж! — кричит тот же голос. — Не рассеиваемся! Согласно схеме где-то здесь должен быть подвал!
Вот черт, у них ещё и схема есть. Я тоже прохожу и торопливо спускаюсь. Нужно добраться до моего тайного места быстрее, чем они. Идём так быстро, насколько можем.
— Катакомбы, — восторженно шепчет девочка. — Как в Париже, я программу смотрела.
Под конец пса приходится почти тащить — он обессилел. Путь до моего тупика кажется бесконечным, и мне все время мерещатся шаги позади. Наконец собака лежит и тяжело дышит, а я… смотрю и понимаю, что реально загнала нас в тупик. Сидеть и ждать, что сюда они просто не придут?
— Придут, — заявляет Герда в ответ на мои мысли. — их много. Толпа. Им всем обещали денег, а ещё брать все, что захочется, кроме кабинета хозяина.
— Тогда помогай, — вздыхаю я. — Сейчас отодвинем камень и будем искать тайный ход. Смотрела ты такие программы?
Малышка полна энтузиазма. Она и правда помогает. Камень скрипит, не хочет двигаться с места, осыпается крошкой, а потом вдруг сдаётся и откатывается. Нужная мне стена совершенно свободна.
— Ну-ка ищи, ума не приложу что, — командую я.
— Я такое обожаю!
Я шарю по стене. Все стены давно мной изучены, загадка Ванды мучала меня все эти дни. Но… я смотрела ориентируясь на свой рост. И вход в таинственное подземелье находит Герда.
— Смотри! — кричит она. — Тут странный кирпичик!
Странный кирпичик нажимался, но с трудом и скрипом. С таким же протяжным скрипом открывалась дверь, она и правду здесь была… я надеялась, но все равно удивлена. Дверь заедает, мы с Гердой тянем её изо всех сил, но щель все равно получается маленькой. И там внутри — очень темно.
— Бери все фонарики, у меня здесь много. И лампу тоже. И бутылку с водой.
За дни работы в подвале я притащила сюда кучу нужностей, теперь мы торопливо закидываем их в проем. Пёс совсем без сил, я тащу его, а он такой тяжёлый… чертовски просто. И мне все время кажется, что за нами пришли. Я видела столько смерти сегодня, что боюсь — ненужную им малышку просто убьют. Это очень подстегивает.
— Теперь подождём, — ежусь я. — когда они там все друг друга поубивают. Потом выйдем и уйдём отсюда далеко-далеко. В светлое будущее.
Я больше не волнуюсь за Черкеса. Он вооружён, справится. У меня нет сил, я хочу просто закрыть глаза и спокойно посидеть, желательно не думая о том, что недавно убила человека. Но пёс… я отматываю ему с шеи шарф и пытаюсь перевязать его рану. Выходит так себе.
— Надо тут осмотреть все, — деловито говорит Герда.
Я тяну её к себе. Гонка закончилась, теперь можно выдохнуть. Прижимаю её к себе — она и правда значительно выросла с нашей последней встречи. Улыбаюсь. Теперь то нас ничто не разлучит, точно. Будем вместе, я, и моя сумасшедшая девочка.
— А почему ты доверилась мне? — спрашиваю я.
Она пожимает плечами, объясняет.
— Тётя говорила, что вы за мной придёте. Что я у неё только на время. Либо бабушка, либо папа, либо кто-то из моих теть. Пришла ты. Я не знаю, как тебя зовут, но знаю, что ты моя тётя. Я видела фотографию.
— Меня зовут Лизой, — отвечаю я. И только потом до меня доходит. — Каких теть?
Герда смотрит на меня с чувством собственного превосходства, как на маленькую девочку, и снова пускается в объяснения.
— Тётя была уже очень старой. Ещё был дядя, но он умер несколько лет назад, я его почти не помню. И она была… ну, странной была. И она мне рассказывала все-все. Говорила, что я имею право знать. Она сказала, что моя бабушка убийца.
— Неправда… она не убивала больше десяти лет.
Я хватаюсь за голову. Хорошие, как говорила мама люди, сделали из девочки бомбу с детонатором. Ладно, если будет говорить другим детям. Никто не поверит. А вдруг кто из взрослых прислушается? Господи, это же самый страшный мамин кошмар, это же разоблачение!
— Тётя сказала, что она все равно была хорошей. Спасла её. И что она обязана ей жизнью. Нашей бабушке. И что мои тёти очень красивые и совершенно одинаковые, у неё была только одна фотография, но она сказала, что я все равно узнаю, кто бы за мной не пришёл. Потому что они близнецы. Вот поэтому я и узнала.
Мне хочется стучаться головой об стену и я решаю не отказывать себе в этом желании. Мама со своим маниакальным страхом расстаться хоть с одной своей тайной просто подготовила мне ловушку. Смотрю на свои руки — пальцы трясутся. А Герда меня с любопытством разглядывает.
— Ты что, не знала? Вот глупая. Тебе нужно было раньше меня забрать, я бы тебе все рассказала…
Я тормошу её и прошу рассказать ещё. Она знает мало. Не помнит имён. Но знает, как в один прекрасный день моя мать приехала к той самой тётей с двумя детьми. Девочкой и мальчиком. На вопрос где вторая близняшка ответила просто — оставила её отцу. И сбежала. Мальчик не его ребёнок, а девочки… я оставила её как откуп.
— Расскажи ещё, — прошу я снова и снова, но она знает так мало, и одновременно так много.