Богиня победы
Шрифт:
Наталья набычилась и засопела:
– Ничего не лучше. Откуда она здесь взялась? Не хочу никакую сестру. Я собаку хочу!
Ника доверчиво улыбалась, глядя на толстенькую девочку. В плетеной сухарнице перед ней лежали сушки. Она взяла одну и протянула Наташе. Но та спрятала руки за спину и дернула плечом.
– Наташа, Ника жила в другом месте, – продолжила мама, – а теперь будет жить у нас. Ты обещаешь ее любить?
– Я не хочу, чтобы она жила у нас! – топнула ногой Наталья. – Где она будет спать? Она что, будет брать мои игрушки?
– Но ты же
– Ничего я ей давать не буду! Зачем она здесь? Я не хочу, чтобы она жила с нами! Отведи ее обратно, где взяла! – взвизгнула Наталья и оглянулась на бабушку в поисках поддержки: – Ба?!
Бабушка молчала и выразительно смотрела на маму. А мама вдруг рассердилась:
– Вот не думала, что у меня вырастет недобрая девочка! Это твоя сестра! И я скорее тебя оставлю жить у бабушки, чем отправлю Нику туда, где она была!
– Леночка, Леночка, я тебя умоляю, не надо так конфликтно! – произнесла бабушка незнакомое слово.
Это было для Натальи уже слишком. Мама – ЕЕ мама! – готова променять свою родную дочку вот на эту чужую, противную девчонку! Она плюхнулась на пол и, отчаянно суча ногами по полу, заорала истошным голосом:
– Я сама не буду с вами жить! Где папа? Уберите ее! Уберите! Иначе я ее задушу-у-у!
Ника не помнила этот разговор, эту их первую встречу. А вот Наталья запомнила на всю жизнь. Ярче яркого врезались в память все детали того ужасного дня: решительный и непреклонный тон матери, странное выражение лица бабки и особенно эта улыбающаяся живая кукла, рассевшаяся на ее, Натальином, стуле! Тогда в ее сердце впервые шевельнулась душащая злоба, которая позже переросла в ненависть, распространившуюся и на мать. Она чувствовала теплое, участливое отношение матери к этой неизвестно откуда появившейся малышке. Тяжелая, рано сформировавшаяся ревность навсегда поселилась в ее душе.
С годами отношения выровнялись, но была в них глубокая червоточина. Наташа часто и подолгу болела, но в одну злосчастную зиму случилось ужасное: она умудрилась подхватить болезнь, которой обычно болеют маленькие дети! Она, Наташа, ученица выпускного класса, заразилась свинкой. Ее лимфатические узлы распухли настолько, что лицо, округлившись, практически срослось с плечами. Вот уж действительно свинка! Беда не приходит одна: в довершение катастрофы обострился отит, и Наташа вынуждена была постоянно носить некрасивый теплый платок, сложенный вчетверо. Платок был шерстяным и кусачим, голова под ним отчаянно чесалась и потела, а волосы из-под него выбивались редкими сальными прядями. Она уныло сидела дома и грызла ногти, ненавидя и себя и весь мир. И надо же было случиться, что в тот раз домашнее задание принес мальчик, который ей очень нравился!
Он позвонил, дверь открыла Ника. Наташа успела сорвать с головы проклятый платок, но вид ее от этого нисколько не улучшился. Она, как в тумане, передала Игорю сделанные задания, забрала проверенные тетради, что-то стала писать в дневнике, а Игорь, будто потеряв дар речи, то и дело оглядывался на дверь,
– А это кто? Сестра твоя? – глупо спросил он, хотя до этого они не раз встречались в школе. – Сестра твоя, да?
Наталья с трудом сдерживала злые слезы.
– Да какая сестра? Какая она мне сестра?! – сквозь зубы с ненавистью процедила она.
Ника стала красавицей внезапно, в 14 лет. Рядом с нею Наташа и без всякой свинки остро ощущала свою непривлекательность. Она так страстно ждала семнадцатилетия: няня Ксана обещала, что семнадцатая вода всю грязь смоет – и лицо похорошеет. Но нет, не хорошело почему-то лицо Наташи.
И вот теперь, когда юноша, о котором она мечтала, увидел ее в таком жутком, таком карикатурном виде, эта чертова Ника вылезла со своей красотой! Наталья готова была отдать все что угодно, чтобы та исчезла из ее жизни навсегда.
Глава 5
Когда Нике исполнилось семь, ее отправили с домработницей Ксаной в маленькое село на Донбассе – родину Ксаны.
В тот год отец и мать часто ссорились. Елена не хотела, чтобы дочь поняла, что причиной их ссор была она, Ника. Оксана много лет жила у Никитиных в московской квартире, знала все семейные тайны, в том числе про то, как Ника появилась в их семье. Девочку она обожала и, понятное дело, держала язык за зубами. А поскольку у самой ни детей, ни мужа не было, она с радостью приняла на себя обязанности няни.
В деревне у Ксаны был собственный дом – белая глиняная мазанка, затерявшаяся в глубине сада. Рядом с домом была летняя кухня с огромной печкой посередине комнаты. В кухне варили варенье, компоты, делали зимние заготовки из овощей. С тех пор как Ксана перебралась к Никитиным в Москву, в деревню она наведывалась только в отпуск. И за это время успевала все переделать: и банки позакрывать, и дом побелить, и кухню обновить. Лена любила Кеану как родную и щедро одаривала ее безделушками и сувенирами, которые привозила из-за границы.
Ника впервые в жизни попала в деревенский дом, и он показался ей волшебным местом. А в кухню она просто влюбилась. Как же она умоляла няню перенести сюда постель и разрешить там жить! Но няня Ксана сказала, что люди на кухнях не живут, там живут только мыши, и они будут мешать ей спать по ночам. Ника расстроилась, но тут Ксана предложила поставить кровать в саду, и после обеда они будут там отдыхать. Эта идея понравилась девочке еще больше, и она подумала: «Хорошо бы переехать сюда из Москвы насовсем!»
Няня выдала ей ведро, тряпку, веник и велела навести порядок в маленьком домике.
Когда Ника, раскрасневшись от усердия, мела ступеньки, заскрипела калитка, и в сад вошли две соседки с целой ватагой детишек. Сарафанное радио уже доложило, что приехала Ксана, – «москвичка», как ее дразнили в деревне, – и привезла с собой хозяйскую дочку. Женщины пообнимались, поахали-по-охали и пошли «до хаты» покалякать за чайком. А дети сбились в кучку и стали разглядывать городскую девочку, настороженно перешептываясь.