Богиня песков
Шрифт:
Надо же! Это прямое воздействие на психику? Что это? Как она это делает? Могучая, необоримая сила! Она была права. Нужно было просто потянуть врем, чтобы… А одноглазый тут не при чем, он бы не додумался до такого…
К нему постепенно возвращалось хладнокровие.
Таскат демонстративно поднял рукав, показывая блестящий маленький экран над запястьем.
– Мы можем решить дело миром. Давайте договоримся. Даже если вы сейчас предадите свою новую клятву, вам все равно придется жить дальше с тем, что останется от влияния Сэиланн. Примите Закон. А для начала перестаньте, наконец, душить своих же граждан руками Сахала. Это же все равно,
Какое-то время в зале стояла тишина.
– А вы хитрый человек – заметил император. – Надо было относиться к вам особенно несправедливо. Но взять вас было не за что, казнить – невыгодно, и мы не знаем, как управляться с вашей машинкой, с помощью которой вы два раза в сутки шлете код…
– Да, наше правительство ценит мое простодушие довольно высоко! – улыбнулся Таскат. – Как вы думаете, если оно молчало – оно против?
У меня есть подходящий нож к вашему горлу, думал он, улыбаясь. Нож к горлу – это те самые недоучки, которые теперь поят водой камни. Вы не знаете, где они. Вы не знаете, куда направлять излучение. Вы не сможете их остановить, если мы погибнем. Их много. Их пришлось уговаривать не убивать. Что тут я со своей машинкой, которая записывает сейчас все происходящее… И один-единственный корабль с моей, пока еще неопытной сменой… И даже богиня со своим замечательным голосом…
– Неужели вам это не выгодно? – спросил он позже, когда их проводили во внутренние покои. – Новый предмет поклонения, может быть, объединит вашу империю заново, а Сэиланн – тут он поклонился богине – не будет с вами воевать, если вы даете всем жить по своим законам.
– Гладко говоришь – кивнула Сэиланн. – Не зря я тебя выбрала. Если он будет живым, то мы не будем с ним воевать. Он даже может принять наш Закон.
Живой император, думала она, был действительно не очень похож на того, кто посылает войска. Он был старым, морщинистым, желчным и расстроенным, как Сэхра. Она только что пробудила его прикосновением, но он не был благодарен, не упал на колени, а вел себя, как ни в чем ни бывало. Очевидно, в этом была какая-то хитрость. У этого старого хитрого зверя были такие же неуемные советники, как у нее самой. Их все время приходилось сдерживать. Наверное, Эммале, воинственная Эммале – справится.
– Договор есть договор – брезгливо сказал его священное величество, держа руку у сердца. – Договор будет подписан. Но каким же образом вы оба хотите это устроить?
Он повернулся к Таскату и уставился на него в упор.
– Что здесь нужно именно вам?
– Так вы уже сказали – рассмеялся Таскат. Меняю одну невредимую сэи и одну несостоявшуюся гражданскую войну, которая продолжилась бы лет пятьдесят, на хорошие условия для наших планет. Вы подчинитесь правилам богини. Магия не бессильна. Небо не закрыто. Вы согласны?
Советник по торговым вопросам чуть подался вперед. Таскату показалось, он хотел спросить, будет ли руда по прежним ценам. Будет, будет, как же без этого. Только войны тебе не будет…
Сэи выжгла в воздухе печать.
– Мы согласны – сдержанно кивнул император. – Запишите.
Таскат с радостью подписал это неслыханное торговое соглашение.
68
Делегация
Они были грязные. Нет, не немытые или с нечистой кожей, а просто – грязные. Грязь и следы тяжелой работы въелись в их руки за много лет, и только двое самых молодых юношей были еще не обтесаны ветром. Их лица были какие-то необычные, спокойные не по возрасту. Что они делают тут, эти дети? Держались дети так же свободно, как и прочие.
Устойчивый, незнакомый запах наполнял зал.
Их вел знакомый императору человек, дворянин, сосланный двенадцать лет назад за вольномыслие и неподобающие стихи. Худой и учтивый, он улыбался, разглядывая знакомые росписи на стенах. Рано радуешься, фыркнул про себя император. Очень рано радуешься.
Его сопровождала – или это он ее сопровождал? Кто у них кто? – полногрудая высокая статная женщина с распущенными волосами, от которой за два перехода разило молоком и еще чем-то детским. На поясе у нее был кинжал в самоцветных ножнах. Какая роскошь и какая нищета, великие боги! Скажите, неужели ваши посланцы должны выглядеть именно так? И еще привели какую-то сгорбленную старуху, зачем она здесь? Почему к ней обращались «Уважаемая» и упоминали семерых великих магов?
Глядя на этих людей, очень хотелось никогда не приезжать в пустыню.
Самое страшное проскочили сразу же – никто не стал просить отдать им богиню живьем, но говорили, что богиня уже сошла к своему народу. Казнь жрецов успокоила население, он знал – казнь всегда успокаивает самых непримиримых. Прошло не так много времени, но под стенами уже стояло небольшое, но внушительное войско, собранное в считанные дни, и могла быть большая кровь. Очевидно, Сэиланн очень хорошо все объяснила. Но как? Неужели эта бешеная девица действительно является своим сторонникам во сне? Тогда бы пришлось признать, что она действительно богиня, а это уже как-то не к спеху…
Впрочем, кто бы еще мог раскрыть его, старого и немощного? Действительно, придется признать… На какое-то время…
Дальше начались сложности.
– Кто будет представлять верных в моем совете? – насмешливо спросил император. – Неужели вы все, а?
– Один, сведущий в ваших обычаях. Но дайте нам выразить свое согласие письменно. На это требуется немного времени – сказал Тайлем.
Они посовещались, на что действительно ушел всего миг, и сошлись на том, что в круг императорских советников должен входить хотя бы один верный, а чтобы поддерживать его, нужно посольство в столице, и оно должно быть признано официально. Каждый год послом будет новый человек, поэтому предварительно он не был представлен. (Тут император схватился бы за голову, если бы не держал себя в руках).
Дальше обе стороны коснулись больных мест – умения решать самостоятельно, и тут Тайлем поставил на доску переговоров, как красную фишку, посла кочевых племен. Тот начал отстаивать свои обычаи со вполне предсказуемой яростью.
– Мы будем защищать наши вольности и свободы, как было в старину!
– И каких же вольностей и свобод вы хотите именно себе?
– Они у нас и так есть – улыбнулся этот наглый низкорожденный. – Мы должны следовать закону богини! Гляди, все, чего мы хотим, записано в этой книге, и мы не просим большего.