Богиня песков

Смирнова Екатерина Андреевна

– Кто им успел сообщить? – лениво протянул Таскат. – Давай-ка, парень, вылезай.

– Я вылезу ближе к рынку – улыбнулся телохранитель. – Так им будет сложнее решить, за кем из нас идти. Вряд ли их только двое или трое.

И подмигнул.

Если ничего не сделать, то вечером меня убьют – подумал посланник, глядя на высокие стены, проплывавшие за занавесью паланкина, и покрутил в руках диск – опять тот самый синий диск с молниями и гравировкой, который достался ему на вершине разрушенной башни. Ему уже предлагали взять перенастроенные, посвященные Ланн –

с благодарностями за идею, с поклонами и речами.

У него появились другие идеи, которые нужно было воплотить как можно быстрее.

Одноногую птицу с синими перьями, спутницу ее во все эти годы, Сэиланн решила продать.

Диск она на входе в столицу протянула страже. Она не знала, что он дает право на вход – она хотела подкупить стражу. Но того, что там стоит опознавательный знак отряда, пропавшего без вести несколько лет назад, она не знала.

– Кто ты? – спросил у нее начальник на воротах.

– Я – Сэиланн… – сказала она.

Он машинально записал ее имя в книжечку, а потом удивился и спросил, не та ли Сэиланн.

– Та, та – с готовностью закивала она. И прошла мимо стражи в воротах, ведя в поводу птицу. Дети следовали за ней.

В городе она свернула в указанный ей квартал, нашла первый попавшийся богатый дом и постучала в ворота.

– Я – Сэиланн! – заявила она привратнику и дворецкому, улыбаясь. – Мне нужно попросить императора кое о чем. Для этого мне нужны деньги.

Привратник собирался захлопнуть дверь, но вместо этого ошарашенно застыл. Перемазанная глиной, пылью и потом женщина в богатом покрывале поверх мужского платья, которая вела за собой боевую птицу под стать командиру стрелков и двоих смуглых чумазых детей, вызывала ужас. По городу такие не ходили. В первый миг дворецкий пытался понять, что случилось и что с ним такое.

Сэиланн воспользовалась этим и вступила в двери.

– Так вот, я собираюсь продать птицу, чтобы ходить по столице и появляться при дворе в богатом наряде, как и положено мне! А этих двоих нельзя брать на торги. Они там украдут что-нибудь и опозорят меня! Их надо пристроить у вас на два дня! – сказала она. – Впрочем, я заберу их и раньше. А еще мне надо помыться и поесть.

Дворецкий неожиданно сообразил, что если торчать тут весь день, то хозяин его не похвалит, когда вернется. Неужели это та самая? Если это богиня… Разве это богиня, последователей которой уже полно в столице? И она явилась к нам с неба?

Впрочем, а почему бы ее не впустить? Потому что если не впустить, то…

Тут подбежал соседский мальчишка и плюхнулся в пыль, а потом закружился по дороге, делая так, как его научили родители.

Сэиланн одобрительно посмотрела на него и вошла в дом.

Вернувшиеся с прогулки хозяева не осмелились возражать.

– Она здесь! – доложили советнику в вопросах верности уже далеко за полдень. – Вошла через городские ворота, представилась своим именем, собрала на улице толпу, кричала о свободных людях,

а теперь что-то делает на базаре, окруженная поклоняющимся сбродом. Начинаются беспорядки.

– Точно она? – осведомился советник, протирая глаза после бессонной ночи у императорского ложа. – Она же не могла перелететь по воздуху!

– Еще как точно она! И если мы ничего не сделаем…

– Перелетела, значит… не творит же она чудеса! Кто-то построил им летательный аппарат! Они могли высадить ее в паре дней пути. А что, мятежных механиков и там достаточно… Делайте – распорядился советник. – План есть уже давно. Я пока не смогу вам помочь.

Он прошел в спальню и хотел преклонить голову хотя бы на миг, но голова кружилась, и советник упал на постель, как подкошенный, не просыпался еще долго.

66

На базаре собралась толпа.

В центре толпы гордо стояла Сэиланн и восхваляла свою птицу.

– Видите! – она показала кому-то на коготь на ноге птицы. – Малю-усенький! Как власть у нашего священного величества!

– Ты – Сэиланн? – раздавались крики. – Ты – богиня? Слава тебе!

Народ уже столько времени кланялся ей, поносил ее, дрался между собой, глазел и хохотал над ее словами, каждое из которых было к месту и жалило, как змея… но теперь народу становилось все больше и больше.

Таскат в отчаянии оглянулся и выскочил из паланкина, пробиваясь вперед. Над ним тоже начали смеяться во весь голос – высокородный торопится, как последний водонос! Среди народа уже мелькали шлемы стражи. Времени почти не оставалось. Чего она хочет?

– Я покупаю! Дай мне подойти!

Вырвавшись из толпы, Таскат поклонился и сделал два шага вперед. Богиня не остановила его.

– Я – Сэиланн! – усмехнулась она. – И мне нужна богатая одежда, чтобы прийти к императору. Я могу сделать его живым! Ну как, дашь мне денег?

– Слушай! – наклонился к ее уху Таскат. – Если тебя видели в воротах столицы, то император сделает все, чтобы схватить тебя при большом скоплении народа. Это не пройдет. Он не приведет тебя к себе. Люди верят в тебя, а это для императора опасно. Я пришел, чтобы тебя спасти.

– Мне плевать на стражу! – громко заявила Сэиланн, чем вызвала восторженный шепот в толпе. – Мне нужно продать птицу! И я…

«Я богиня и мне не нужна защита» она сказать не успела. Голова посланника болела отчаянно. Кажется, что-то еще нужно было вспомнить. Скорее, скорее!

– Я куплю твою птицу! – крикнул Таскат, перекрывая вопли базара, потом торопливо наклонился к уху Сэиланн и прошептал: – ты пришла в самое осиное гнездо. Ты не знаешь, что они придумали ради тебя. Хорошо, что при тебе нет детей.

Они замерли, глядя друг другу в глаза, потому что не знали, что еще говорить.

– Смотрите! Торгуются! Они торгуются! – восторженно зашипели в толпе. Стража замерла, перестав протискиваться вперед.

– Жизнь продает – прогудел какой-то бас. – Жизнь продаст, а потом отдаст ее страже! Все знают, что они хотят поймать Сэиланн живой!