Богинка
Шрифт:
Тамила сняла турку и перелила напиток в чашку. За окном кто-то пронзительно взвизгнул, рука дрогнула, коричневая ароматная жидкость полилась на светлый пластик стола.
Она ругнулась, ухватила первую попавшуюся под руку тряпку и принялась вытирать.
У отца было всегда так же. Не пролить, не разбить у него не получалось. Обязательно случалось что-то такое, что потом приводило к скандалу. В последнем обычно победительницей выходила мать.
Отец, поджав губы, уходил к себе в комнату и закрывался, не желая никого слышать.
После этого они могли не разговаривать несколько
Среди темноты не получалось его разглядеть, однако Тамила очень хорошо знала, что чудовище рядом. Оно дышало на ухо, от этого было тепло и щекотно, но по позвоночнику ползли мурашки, и хотелось кричать. Только нельзя было размыкать губ, иначе чудовище метнется сгустком тьмы вперед, войдет в глаза, оплетет с ног до головы и утянет за собой. Куда – Тамила не знала и не пыталась узнать. Играть в молчанку с чудовищем было страшно, но правильно. Каждый вел свою партию, зная, что второй не нарушит правил.
Тамила всегда хотела, чтобы бесшумно открылась дверь, и в комнату вошла мать. Или отец. А чудовище, испугавшись взрослых и света, рассеялось, как черная пыль. Но никто не приходил. Тишина в доме била по нервам, оглушала бешеным стуком собственного сердца.
Тамила иногда беззвучно плакала, но не смела выйти сама.
Нельзя. Чудовище будет против, оно хочет играть. От запаха сирени становилось дурно, желудок делал кульбит, тошнота подбиралась к горлу, а перед глазами появлялись цветные тени. Что было потом – она не помнила, просто просыпалась утром. С лучами солнца кошмары таяли, рассказывать о них было боязно.
Мать в мистику не верила, могла жестоко засмеять, а отцу, кажется, было абсолютно все равно.
Потом чудовище ушло, исчезло быстро и бесшумно, как надоедливый сосед, который вдруг решил сменить квартиру. Скучать никто не будет, но и совсем забыть не сумеют.
Тамила привела в порядок стол и принялась за кофе. Он уже подостыл, поэтому можно было насладиться напитком не обжигаясь.
Она присела на диван. Кухня была обставлена неплохой мебелью даже по столичным меркам. Зарплата позволяла приобретать хорошие вещи, но никак не людей. Тамила невольно задумалась, пытаясь понять, почему вспомнилось чудовище из ночных кошмаров. Да и как оно появилось – никогда не задумывалась. А ведь появилось же. Пришло из ниоткуда быстро и мягко, будто и не отходило от детской колыбельки.
Кофе вдруг показался горьким, сигаретный дым и тот приятнее был. Тамила поморщилась, встала и вылила остатки в раковину. Незадавшийся день продолжался дрянным вечером. Но чудовище…
В детстве ей снился сон. Особенно, когда желтый фонарь светил прямо в окно, и казалось, что раскаленные электрические лучи проникают в маленькую комнатку, она видела его совсем близко.
Сгусток тьмы появлялся возле шкафа с книгами, замирал, словно прислушиваясь и проверяя, есть ли рядом с ним кто-то. Сердце стучало в ушах, ладони становились влажными, Тамила впивалась пальцами в одеяло, под которым было нестерпимо жарко. Тьма не двигалась, живой кляксой замирала
Из тьмы выползало чудовище: медленно и неторопливо. Возле тьмы появлялся белый червь и какая-то странная темная согнутая палка.
Тамила хрипло выдыхала, понимая, что палка – это лапа, а червь – изогнутый коготь.
Проходил миг, и чудовище резко прыгало на потолок. Металось вправо, потом влево, слышался пронзительный стрекот и тут же резко обрывался, будто кто затыкал Тамиле уши берушами. Звук больше не повторялся, но чудовище продолжало метаться по потолку и стенам. Его можно было видеть только краем глаза и лишь в движении. Девочка холодела, пошевелиться не было сил. Стрекот пронзал стрелой и неожиданно переливался в вой сирены скорой помощи. Потом слышались с улицы возбужденные голоса.
Тамила не шевелилась, но в какой-то момент вдруг понимала, что чудовище исчезло. Встать и подойти к окну она все равно не осмеливалась. Лежала, боясь вздохнуть. Сон был слишком похож на реальность. Потом становилось спокойнее, и остаток ночи проходил спокойно. Правда, наутро она узнала, что у соседа случился сердечный приступ, и вызывали врачей.
Тогда почему-то подумалось, что он тоже видел чудовище, но не сумел смолчать и закричал. Поэтому оно его и забрало, а ее – нет. Сон или реальность? Тамила никому не рассказала о своих мыслях, решив, что все равно никто не поверит.
Чашка чуть не выскользнула из рук.
Тамила быстро закрыла кран. Посуда бьется к счастью и опустошению бюджета. Поставила чашку на место, решив, что бодрящих напитков на ночь лучше все-таки не пить, а то детский страх может вернуться.
Неожиданная трель телефонного звонка заставила вздрогнуть.
– Кого еще на ночь глядя, – прошипела Тамила сквозь зубы.
Телефон она не любила, считая, что говорить по нему можно только по рабочим вопросам или с очень близкими людьми. Последних у нее было слишком мало, а о работе сегодня уже думать не хотелось.
Она глянула на определитель. Корженевская. Лиза не считает, что почти ночь – это повод не беспокоить, она вообще не любила условности.
Тамила взяла трубку.
– Ты там долго еще собираешься киснуть? – поздороваться подруга даже не подумала. – Помнишь, что на выходных мы записались на семинар по сновидению?
Тамила кивнула, но потом спохватилась и ответила:
– Да, помню. Надеюсь, что не буду работать. Столько всего…
На семинар они собирались давно, поэтому пропускать его не стоило. Но если совсем не будет сил, то сидеть, как выжатый лимон, нет смысла.
– И думать не смей, – обрубила Лиза. – Ничего не знаю. Соберешься и пойдешь. Ты меня уже второй месяц за нос водишь.
Тамиле стало стыдно, подруга была права.
– Хорошо, договорились. В эту субботу – обязательно.
– Вот и ладушки, – повеселела Корженевская. – Завтра тебе я еще позвоню. Добрых снов.
– И тебе.
Тамила посмотрела в окно, за которым уже была ночь. Уверенность, что придут именно добрые сны, почему-то быстро растаяла.