Богинка
Шрифт:
Сам отец – в строгом темном костюме. Почему-то кажется, что именно так должен выглядеть самый настоящий папа. Не так красиво, конечно, как мама, но так… солидно и уверенно. Тамила, по словам обоих родителей, выглядит, как «настоящая принцесса». Розовое платье с оборками, которые колят коленки, стоит только сесть на скамеечку, пышные банты на темных волосах и маленькие туфельки.
– Золушка, – сказал папа, улыбаясь и глядя на нее. – Самая настоящая Золушка. Разве что кареты нет.
– С каретами сейчас сложно, – рассмеялась мать.
На удивление, она делала это искренне и открыто, что бывало так редко. Родители
Тамиле уже читали сказку про Золушку, однако ей эта история совсем не понравилась. Ведь прежде, чем стать принцессой бедной девушке пришлось страдать и терпеть очень много плохих вещей. Единственная, кто Тамиле нравился в сказке, это тетушка волшебница. Она добрая, красивая и… волшебница. Этим все сказано и ведь это же так здорово! Наверно, такая же, как и тот, кто сделал маме бабочку с «аметистами и гранатами». Мама, кстати, говорила, что это всего лишь камни. Но Тамила не верила ей. Камни она видела во дворе возле дома. И на дороге, ведущей к большому магазину с конфетами и печеньем. Камни большие, серые и некрасивые. А тут глаз отвести нельзя. Поэтому никакие это не камни!
– Хочешь сладкой ваты? – спросил папа и кивнул в сторону низенькой женщины-продавщицы возле столика.
Тамила радостно подпрыгнула, норовя повиснуть у родителей на руках, и закивала.
– Хочу! – возвестила она тем непререкаемым тоном, которым могут говорить лишь маленькие, точно зная, что взрослые обязательно исполнят их желания.
В этот раз даже мама не ругалась и не говорила, что много сладкого – очень вредно, а открыла кошелек и вынула деньги. Вата оказалась по-настоящему вкусной. Казалось, что ее можно есть на завтрак, на обед и ужин. Тамила решила тогда, что вата эта особенная, праздничная. Оттого и настолько вкусная. Вот если, например, прийти завтра, то уже все будет совсем иначе, ничего подобного попробовать не удастся.
На миг сказка, правда, исчезла. В толпе Тамила заметила странную женщину, которая неотрывно на нее смотрела. Внимательно, цепко и нехорошо. Не взгляд, а острые иголки, которые впивались в кожу. Потом незнакомку закрыл собой какой-то высокий человек, и та исчезла из поля зрения. Вместе с неприятными ощущениями девочка выбросила из головы и незнакомку.
Руки после лакомства стали сладкими и липкими. Такими, что так и хочется вытереть их о надоевшее платье. Особенно о гадкие оборки. Кто и зачем их придумал? Хоть мама и говорила перед прогулкой, что так красивее, Тамила ее совершенно не понимала, считая, что взрослые совсем ничего не знают о красоте. Вот мама красивая, но оборок у нее нет. И папа тоже. Так зачем же они?
Руки ей вытерли чистым платком, который пах мамины духами, и сказали, что принцессы должны быть чистыми. Тамила в жизни не видела ни одной принцессы, поэтому ничего возразить не могла, но уже стала считать всех принцесс занудами. Тем же платком ей пытались вытереть губы и щеки, но Тамилу это совершенно не интересовало.
– Мама! Папа! А мы пойдем кататься?
Родители только переглянулись и как-то синхронно вздохнули.
Она увидела карусель, раскрашенную в голубой, желтый и зеленый цвета. На смешных пони сидели дети и ездили по кругу. Пони, разумеется, не живые, а карусельные. Совсем не страшные и маленькие.
Возможно, расскажи Тамила о своих соображениях, ее сумели бы успокоить, но, увы, никому это не пришло в голову. И даже когда детство осталось в далеком прошлом, будучи взрослой женщиной, Тамила все равно не могла заставить себя сесть на лошадь или прокатиться в повозке, запряженной симпатичными пони. Порой детские убеждения так же сильны, как и детские страхи.
В какой-то момент мать начала часто озираться, теребить в руках сумочку и крепко хватать дочь за руку, держа так, будто должно произойти что-то страшное, от которого придется убегать.
Отец недовольно посмотрел на нее. И в то же время взгляд у него немного растерянный, он все время смотрел в сторону, будто не желая видеть своих жену и дочь.
– Володя, людей становится слишком много, – с нажимом произнесла мать. – Погуляли и хватит, пора возвращаться.
Отец тяжело вздохнул, уходить ему явно не хотелось:
– Ань, ну чего ты? Даже до вечера еще далеко. И день такой хороший.
Мать сжала руку дочери еще сильнее, и Тамила ойкнула от неожиданности:
– Мам, больно!
– Отпусти ее, – тихо сказал отец. – Прогони свою паранойю хоть сейчас.
Мать зло сощурила глаза и сказала так, что по спине у девочки побежали мурашки:
– Паранойю? Ты хочешь повторения, да? Повторения? Одного раза уже было мало тебе?
Отец бросил взгляд на Тамилу:
– Не сейчас, – коротко сказал он, а потом наклонился и взял дочь на руки. – Смотри, – это уже матери, – так будет все в порядке. Давай, еще пройдемся чуть-чуть. И пойдем домой, честно.
Мать рассерженно фыркнула, но поймав непонимающий взгляд Тамилы, будто смирилась и молча пошла за отцом. Тамила же рассматривала людей вокруг, стараясь не думать о странном разговоре родителей.
Чуть вдалеке, возле раскидистых деревьев, в тени маленькой аллеи, опять стояла высокая женщина. Совсем худая, можно даже сказать – вытянутая, напоминающая злодейку из книжки, которую вчера на ночь читала мама.
Женщина вдруг резко повернула голову, отчего у Тамилы екнуло внутри. Лицо разглядеть нельзя – сплошное размытое пятно, и только глаза сверкали. Большие, черные, прожигающие насквозь. От них стало жарко и холодно одновременно. А еще вдоль позвоночника пополз влажной змейкой страх, от которого онемели губы и нельзя было произнести ни слова. Женщина подняла руку и указательным пальцем поманила Тамилу к себе.
– Ты мне ухо оторвешь, – неожиданно послышалось бурчание отца.
Тамила виновато убрала руку, понимая, что вцепилась в него изо всех сил.
– Но там…
– Опусти ее, – устало сказала мать. – Большая уже, сама должна ходить. За руку со мной пойдет.
Отец хмыкнул:
– Да перестань ты бояться каждой тени!
– Ты мне так уже говорил! – в голосе матери появились опасные дрожащие нотки. – С самого начала!
Тамила увидела прилавок с мороженым и потянула мать за юбку: