Боги войны
Шрифт:
— Что ж, это весьма кстати.
И снова Хагену резануло по уху явное несовпадение смысла фразы и тона, которым были произнесены слова. Бельке словно бы сожалел, что танк лейтенанта вышел из ремонта на день раньше обещанного срока.
— Камерады из 7-й танковой просят нашей помощи. Русские на их участке дерутся весьма упорно и, что неожиданно, весьма грамотно. Уже неделю у 7-й ощутимые потери без каких-либо существенных результатов. Вчера, например, они потеряли четыре своих танка за два русских, причем один подбитый иваны сумели отбуксировать.
— Что ж, значит, они тоже умеют чему-то учиться, — пожал
— А нас хватит на это усилие? — Бельке произнес эти слова отрешенно-задумчиво, словно не спрашивал подчиненного, а скорее, пытался дискутировать с самим собой. — Сейчас в дивизии остались в строю тридцать процентов танков, если считать от начала «Тайфуна», а уж если вспоминать от границы… — Гауптман махнул рукой.
— Поступление новых машин явно недостаточное и не покрывает потерь. Нас пока вытягивают ремонтники, ребята Дитмара творят чудеса, пытаясь вернуть в строй как можно больше, однако и они лишь волшебники, а не боги. Вдобавок сейчас тылы отстали, завязли в этой проклятой русской rasputitse! Проклятье, Нильс, я вынужден отбирать у боевых групп танки, чтобы хоть как-то дотащить к передовой снаряды и топливо!
— В таком случае, — рассудительно заметил Хаген, — стоило бы приостановить наступление. Температура падает с каждым днем, очень скоро эту проклятую грязь заморозит, и мы снова улучшим снабжение и вернем свободу маневра.
— Право, Нильс, жаль, что ваша фамилия не фон Бок, — криво усмехнулся гауптман. — Потому что все приказы оттуда, — Бельке указал на крышу автобуса, — талдычат лишь одно: «Вперед, вперед, быстрее!».
Краем сознания лейтенант отметил, что из-за ширмы, отделявшей «кабинет» Бельке от передней части автобуса, давно уже не слышно стука пишмашинки.
— Возможно, там не осознают всю тяжесть нашего положения, — осторожно начал он. — Или же у них есть какие-то свои соображения…
— В этом самом безумном из миров возможно все. — Бельке, отвернувшись, уставился в окно. Хаген тоже замолк, не зная, как продолжить разговор. Секунды текли, словно капли дождя по стеклу. Из-за ширмы донесся писк рации, снова застучала пишмашинка.
— Я не могу ослабить группу Зелински, — по-прежнему не глядя на Хагена, процедил гауптман. — Относительно свободна сейчас лишь третья рота. Их командир на прошлой неделе выбыл по ранению, у его заместителя, на мой взгляд, мал опыт самостоятельного командования. К тому же, — добавил он, — ваш танк сыграет роль «качественного усиления». Плюс «двойка» Ганса Райгарта из моего резерва. Это все, что я могу выделить.
Рота… самостоятельное командование… еще недавно эти слова означали для Хагена предел желаний, ведь за ними стройными шеренгами вставали другие: «слава», «ордена», «деньги». Но сейчас в этом сыре явственно пробивался металлический привкус мышеловки.
— Там одни «чехи», к тому же, половина из них — старые «35-е».
— Все так, Нильс.
— А пехота? Артиллерия?
— Нет.
Сидевшая на плетне за окном нахохлившаяся ворона вдруг пронзительно каркнула, снялась и, тяжело взмахивая крыльями, полетела прочь.
— Вы в любом случае не дотащите их по этой чертовой грязи, — Бельке наконец оторвался от созерцания
И, словно подкрепляя слова Бельке, на соседней улице один за другим взревели моторы. Их гул накатывал волнами, ровный, мощный, вселяя уверенность в несокрушимой мощи панцерваффе…
…но после дизеля «тридцатьчетверки» особого впечатления не производил. Нашу красавицу можно было расслышать и за километр, здесь же танки начали появляться из-за поворота почти сразу же вслед за звуком.
Конечно, рассчитывать, что мне дадут роту КВ или хотя бы «тридцатьчетверок», было бы наивно — такое сокровище Батя захапал бы себе сразу и без писка. Я ожидал увидеть привычно-неуклюжие «коробочки» бэтэшек или Т-26, однако…
— Зоопарк на выгуле, — нервно хохотнул радист. — Каждой твари по штуке, и все диковинные.
«Зоопарк» — это было хорошее определение. Первой в колонне шла машина, издалека похожая на нашу «тридцатьчетверку», но поменьше — из башни вместо солидного «полена» торчал длинный тонкий хоботок «сорокапятки». Два следующих танка были мне совершенно незнакомы, а вот четвертый явно имел в родственниках бэтэшку — но бэтэшку, на которую кто-то попытался навесить корпус от Т-34. А вот пятый танк узнавался безошибочно — немецкая «двойка» с жирно намалеванными прямо поверх фрицевских крестов красными звездами. Замыкала же короткую колонну самая нелепая каракатица: приземистая самоходка с корпусом от Т-26 и широкой квадратной рубкой вместо башни.
Передний танк остановился метрах в трех от нас. С лязгом распахнулся люк, маленькая щуплая фигурка — «под стать машине подбирали», хихикнул радист — ловко спрыгнула вниз и двинулась к «тридцатьчетверке». У меня такой ловкий прыжок не вышел — за время ожидания руки-ноги успели закоченеть. Поэтому слезал я осторожно, а шел тем более — поскользнуться в хлюпающей жиже было проще простого.
— Младший лейтенант Долин, 14-я танковая бригада.
— Старший лейтенант Агнешкин. — Маленький танкист козырнул и отчего-то вдруг заулыбался. — Командир 4-й сводной роты НИБТП ГАБТУ. Прибыл в ваше распоряжение, товарищ младший лейтенант.
Тон, конечно, был еще тот — мол, посмотрим, как ты, товарищ младший лейтенант, накомандуешь-навоюешь. Но, по крайней мере, Агнешкин сходу собачиться насчет командования не стал, а это дорогого стоило. Теперь бы еще понять, что за сбродную команду он приволок.
— Чего-чего габту? — уточнил я.
— Испытательного полигона.
— А-а-а… То-то я смотрю, у вас что ни танк, то чудо чудное, кроме «немца» ничего знакомого.
— В точку! Это все опытняк, считай, экспонаты из музея. Вот мой А-20, — Агнешкин указал на замерший позади танк, — с него потом «тридцатьчетверки» пошли. Эти двое — Т-127, попытка из «двадцать шестого» чего-то приличное сделать, в серию не пошли. Дальше БТ-СВ, добронированная «по самое не могу» бэтэшка. Немца в июле под Лепелем затрофеили, ну а самоходка вообще с середины 30-х в ангаре пылилась. Экипажи все из испытателей, опытные… но настоящего пороха не нюхали.