Боги Стикса
Шрифт:
— Чего-о?
— У него память фрагментирована, — сцена рассмешила даже мрачного Жнеца. — Как раз та часть, которая находится между его появлением в Улье и тем днём, когда вы отправились на Континент.
— Это не повод меня лапать! — упрямо заявила Шпилька и снова посмотрела на Шайтана. — Ещё раз тронешь — убью!
— Да чёрта с два я вообще к тебе когда-нибудь прикоснусь! — не остался в долгу и тот. — Дело сделаем — и своими дорогами! Ясно?
— Это и было первоначальным условием нашего сотрудничества! И вообще… — не захотела оставлять последнее слово за майором Шпилька.
Но продолжить не успела.
Глухо
Шайтан и Шпилька обернулись одновременно.
С той стороны, где располагалась площадь с рынком, к ним шёл человек в длинном чёрном плаще с глубоким, скрывающим лицо капюшоном. Кроме самого плаща, ничем не примечательный…
Вот только за ним словно бы тянулся мрак. Клубился, пока ещё почти невидимый, но ощущаемый так, словно был вполне физическим явлением. Небо за его спиной, ещё минуту назад абсолютно чистое, невероятно быстро затягивали низкие чёрные тучи, в которых всё чаще и чаще мелькали сполохи молний.
От самого незнакомца тянуло смертью. И каким-то первобытным необъяснимым ужасом, от которого перехватывало дыхание и немело тело.
Однако кроме спецэффектов, стандартных для любого фильма ужасов, ничего пока не происходило. И незнакомец всё так же шёл, не быстро и не медленно. А приблизившись к замершим Шпильке, шайтану и Жнецу, наконец, остановился, поднял руки и скинул с головы капюшон.
— Здравствуй, Патрокл, давно не виделись. Или лучше называть тебя Скульптуристом? Смотрю, ты нашёл себе подходящий аватар. Всё жалеешь людей, боишься появиться на Континенте в своём собственном обличье. Зачем, Патрокл? Люди смертны, рано или поздно всех ждёт дуат. Всех, кроме нас и тех, кто к нам примкнёт.
Глава 48
Предложение, от которого не отказываются
Незнакомец был смугл. Не чернокож, а именно смугл. Словно всю свою жизнь провёл под палящим солнцем какой-нибудь африканской пустыни. Волосы у него оказались чёрные, до плеч, на лбу подхваченные обручем, напоминающем украшения жрецов из древнеегипетских храмов. Эту же ассоциацию навевали и густо подведённые чёрным глаза.
— Твои выкормыши? — перевёл взгляд незнакомец. — Неужели тебе совсем не жаль их, брат мой? Скольких таких — перспективных, талантливых, уникальных, — ты сюда забросил? Дай вспомнить… Десятки? Сотни? А сколько уцелело? Всего шестеро. Патрокл, ты ведёшь войну против нас, твоих братьев и сестёр, уверенный в нашей бесчеловечности. Но неужели же не видишь, как сам убиваешь тех, кто поверил в твои бредни о том, что мы несём угрозу Стиксу?
— Всё сказал? — набычившись, спросил Жнец, когда незнакомец, истратив на монолог все запасы воздуха, решил сделать паузу и вдохнуть.
Шпилька стояла ни жива, ни мертва. Для неё как-то резко сложился пазл, состоявший из крохотных кусочков-нестыковок в поведении того Жнеца, который умер у неё на руках, и нынешнего. Вот оно что — под маской бывшего главы стронгов скрывался кое-кто другой. Кое-кто, кому она и так собиралась натянуть на задницу сразу два глаза. А тут, похоже, поводов для экзекуции ещё подвезли.
Шайтану воспринять нынешнюю ситуацию оказалось проще. Тупо из-за того, что он не помнил ничего ни о Скульптуристе, ни о самом Жнеце. Патрокл, правда, вызывал у него некоторые ассоциации, но
Ну и с недавней шуткой про осаду Трои. Очень меткой, как оказалось.
— Тебе — всё, брат, — печально покачал головой незнакомец. — Не вижу смысла продолжать увещевания спустя столько веков твоего глупого бунта. Ты был одним из нас, и мы пощадили тебя, когда ты решил пойти против. Но всему есть предел, Патрокл. Сегодня я обращусь не к тебе, а к твоим пешкам, которых ты обманом и щедрыми посулами отправляешь против нас. На верную смерть.
Жнец-Скульптурист хмыкнул, коротко и зло. Словно был уверен, что ни Шпилька, ни Шайтан от него не отвернутся.
Насчёт Шпильки он, впрочем, не ошибся. Незнакомец едва только успел перевести на неё взгляд, как тут же получил ёмкий и короткий ответ на то, что даже не начал говорить.
— Отсоси! — коротко бросила Шпилька. — Пока я тебе твою псину-мутанта не припомнила. И другие попытки меня быстренько упокоить.
— Зря ты так, — вздохнул незнакомец. — Если бы мы реально хотели тебя убить, ты уже была мертва. Очень жаль, что тебе не хватает мозгов самой это понять.
Мозгов Шпильке как раз хватало. Разницу между попыткой именно что убить и имитацией она понимала очень чётко. Как, впрочем, и разницу между реальной попыткой сделать интересное и заманчивое предложение и имитацией уже этого процесса.
В первом случае была именно попытка, которая окончилась неудачей только лишь потому, что рядом со Шпилькой оказалась Ада. А вот сейчас — именно что имитация. Попытка выставить себя эдаким заботливым и милосердным божком на фоне «глупого бунтаря» Жнеца-Скульптуриста, перевернуть всё с ног на голову, чёрное объявить белым, а белое — чёрным.
И потом — извращённых тварей вроде той псины на Шпильку натравливали не раз и не два. А тут всего несколько слов — и сразу принятие неудачи?
Нет, если бы Шпилька реально интересовала это мутного типуса в качестве союзницы, он бы приложил намного больше усилий к тому, чтоб её уговорить. Да и начал бы именно с этого, а не с покушений.
Так что как бы Шпилька не была обижена на Скульптуриста, забросившего её сюда и нацепившего лицо старого друга Жнеца, счёт к богам (а этот мутный тип в короне был, несомненно, одним из них) у неё был намного более серьёзный. И только что в нём появился ещё один пункт. Не за ложь, нет. За то, что этот типа бог в своём гипертрофированном высокомерии реально считал её полной дурой, не способной анализировать ни происходящее вокруг, ни окружающих её людей.
Высокомерных, как и мутных, Шпилька не любила очень крепко. А ещё — была атеисткой в третьем поколении. Раз уж общепринятых богов над собой не признала, то куда уж этому-то жалкому подобию?
— Жаль, — ещё раз скорбно повторил незнакомец, только подтвердив подозрения, тут же потерял всякий интерес к Шпильке и повернулся к Шайтану. — Ну а ты, майор? Тебе-то что делать в компании этих неудачников?
Шайтан, не ожидавший, что к нему тоже возникнут вопросы, вздрогнул.
А ведь действительно, что он тут делает? Жнец ясно дал понять — на него не рассчитывали. Да, вроде как Шайтан уже тут, на Континенте, показал себя достаточно хорошо, чтоб на правах мальчика на побегушках войти в собираемую им команду. Вот только зачем? Разве этого он хочет?