Богдадский Вор
Шрифт:
Ай-Гуль-ага неожиданно вытаращил глаза и скатился с Оболенского. Похоже, что дедушку-вампира не вовремя хватил удар или глоток крови пошёл не в то горло. Гуль натуженно хрипел, его словно тошнило, выворачивая наизнанку! Злобное порождение тьмы билось в конвульсиях, царапая ногтями пол, стуча пятками и скуля, как будто неугасимый огонь обжигал его внутренности. Оболенский кое-как, не без помощи девушки, отбуксировался задом в угол, с недоумением наблюдая за происходящим. Ай-Гуль-ага умирал недолго, но мучительно... Его старческое тело, перестав извиваться, вдруг начало прямо на глазах у перепуганных жертв распадаться на куски. Он просто превращался в пепел... Причём ни с того ни с сего, без всякой видимой причины! Когда спустя минуты три на смятом ковре осталась лишь пересыпанная пеплом одежда хозяина дома, Лев и Джамиля позволили себе переглянуться.
– Он умер?
–
– Хвала Аллаху!– Девушка вне себя от радости бросилась покрывать ноги Оболенского поцелуями...
– Джамиля! Ты с ума сошла! Ну... не надо!
– О!– Счастливая вдова страшно смутилась и, дурачась, прикрыла ладошками глаза.– Да ведь ты совсем голый!
– Вай дод...– Лев тоже позабыл, как в пылу борьбы потерял свою набедренную одежонку из козьей шкуры.– Вот видишь, мне и прикрыться нечем, какие уж тут поцелуи... Джамиля! Ты чего это? Джамиля, я не... я... Ой-е! И как у тебя это так получается... Но почему же все время ты... Ну-ка, что у нас там за пуговки? И вот тут еще... ага... и здесь... Джамиля, ты -чудо! Оу-у-у!... Солнышко мое, пожалуй, я всё-таки прощу этого гада Насреддина...
* * *
Ну, все. Целую ниже...
Подпись - твой Сережа.
Популярная песенка.
Не ждите от меня сладострастных описаний этой ночи! Мой друг женат, его супруга - милейшая женщина, зачем усложнять жизнь двум хорошим людям?! Тем более что происходило всё где-то в мифическом сказочном пространстве, в неизвестном измерении, когда и сам Лев себя толком не осознавал и не помнил. Он пребывал в коме и лежал в московской клинике, как говорится - взятки гладки. А уж чем занимался в это время его двойник (тень? дух? альтер эго?), думаю, никого не касается... Сам Оболенский рассказывал о Джамиле с оттенком романтической ностальгии в голосе. Она была игрива, умна, изумительно сложена и... (долгий вздох мужской сентиментальности!) имела такие маленькие розовые ушки, которые хотелось целовать и целовать ежеминутно. По тогдашним законам ислама молодая вдова не могла наследовать имущество мужа, не имея от него детей. В крайнем случае нужно было заплатить и доказать муфтию непреложный факт беременности... Ей это удалось. Девушка умела постоять за себя, а в доме оказалось достаточно золота, чтобы вопрос о странной смерти мужа отпал сам собой. Не буду врать, чем и где посодействовал Багдадский вор-Лев Оболенский, но о Джамиле он всегда отзывался уважительно и нежно, как о самом преданном друге. Она же неустанно молила Аллаха, чтобы тот уберёг её тайного возлюбленного от стражников эмира. Впрочем, всё это уже детали, насколько лишние, настолько же и нескромные. Думаю, гораздо больше вас волнует факт неожиданной гибели Ай-Гуль-аги. Да, не всё так просто... Мне тоже не один день пришлось поломать голову, перерыть массу книг и даже посоветоваться с умными людьми. Толком никто ничего не объяснил, но предположение одного православного священника показалось мне очень интересным... Ведь азиатский гуль, как и европейский вампир, живёт, питаясь человеческой кровью. По идее, с чисто медицинской точки зрения, разница в составе крови у людей минимальна. Ну, по крайней мере, она не должна зависеть от вероисповедания человека, так? А если предположить обратное... Если кровь мусульманина и кровь христианина всё-таки существенно различаются между собой? Ведь истинная вера затрагивает не только нашу душу, но и тело... Восточный гуль, вспоенный кровью правоверных мусульман, вполне мог отравиться даже капелькой крови православного христианина, каким на деле и является наш герой! Быть может, у вас другие рассуждения по этому поводу, но я пока буду держаться этой версии... По крайней мере до тех пор. пока кто-нибудь не представит мне более убедительную. Дерзайте...
На рассвете, только-только после утренней распевки муэдзинов, вдоль узких багдадских улочек танцующей походкой шёл молодой человек. Для жителя Востока он был слишком белокож и голубоглаз, а для скромной профессии грузчика чересчур беззаботен.
Впрочем, принадлежность к "таскалям" угадывалась лишь благодаря широкому красному поясу, обмотанному вокруг талии несколько раз, да благодаря козьей шкуре, заменяющей набедренную повязку. Плечи молодца укрывал дорогой парчовый халат, а на голове красовалась богатая шёлковая чалма на манер индусской. Он шёл, явно красуясь, чуть-чуть навеселе и, отщёлкивая пальцами ритм, неспешно напевал:
– А девушка созрела-а и... ага!
Скажи Оболенскому, что он смешал в одно Земфиру и "Любэ", он бы, наверное, удивился. Просто потому,
– Всем общий привет! Картина Репина "Не ждали"?
Ослик рванулся к хозяину, восторженно подняв хвост, и запрыгал вокруг Льва, как истосковавшаяся собачонка. Ходжа ойкнул, обозвал Оболенского "шайтаном бессовестным" и, протянув руки, обнял друга за плечи.
– Ой-ёй-ёй... больно! Ты полегче давай, у меня серьёзная рана в дельтовидной мышце.
– О аллах! Какой злодей посмел тебя ударить?
– А вот тот самый дедуленька, которому ты запродал меня на подневольные работы... И не ударил, а укусил!
– Не может быть...
– С меня - рассказ, с тебя - завтрак?– справедливо предложил Лев. Ходжа Насреддин согласно кивнул, подхватил украденное товарищем мясо и с поклоном пропустил его в лавку башмачника. Самого Ахмеда внутри не оказалось (он тайно сбывал всё наворованное добро, а если учесть, кому оно принадлежало, то дело было крайне рискованным). Хитро-мудрый Ходжа тоже с бараниной возиться не стал, а попросту обменял ее в обжорных рядах на две больших миски плова, четыре сдобных лепёшки и переспелый гранат. Для начала Багдадский вор распахнул халат и продемонстрировал другу правое плечо, аккуратно перевязанное заботливой Джамилёй. В сущности, рана-то была пустяковая, но Ходжа смотрел на Оболенского как на человека, живым выбравшегося из бездонного желудка шайтана! Лев говорил долго и красочно, не упуская ни одной детали и придумывая десятки новых по ходу повествования. Он разыгрывал всю драму в лицах, то весьма реалистично изображая перепуганную девушку, то демонстрируя хук слева - хук справа, а уж кошмарную смерть старого гуля показал так, что хоть сейчас мог бы выступать с моноспектаклем на театральных подмостках Нью-Йорка и Парижа. Плов Ходжи Насреддина остыл и покрылся салом, он ни на мгновение не мог оторваться от захватывающего сюжета и только охал через каждую минуту: "Вай дод! Вай дод!! Вай дод!!!" Сам Оболенский о еде не забывал никогда и, отодвинув миску, смачно дожёвывал третью лепёшку, запивая её подслащённым зелёным чаем.
– Это самая чудесная история из всех, что я когда-либо слышал, а слышал я немало... Завтра же расскажу о ней караванщикам - пусть все семь пустынь дивятся твоей храбрости и силе!
– Не надо, не люблю дешевой популярности...– царственно отмахнулся Лев. Знаем мы этих летописцев - такой отсебятины в текст насуют, мне потом хоть на улицу не выходи!
– Ладно, не буду.
– Нет, ну почему же?! Если ты в этих людях уверен, если наш престиж не пострадает, а число поклонников только увеличится - тогда действуй! Надо же и о положительном имидже думать хоть иногда... Как ты считаешь, а не наладить ли выпуск парадных тюбетеек с надписью по кругу: "Лев Оболенский - гроза вампиров!" арабской вязью с вышивкой?
– Нет, - подумав, решил Ходжа, - у нас такое не носят. И, поверь умному человеку, ни один правоверный в Багдаде не признается даже в малейшей симпатии к разыскиваемому преступнику. Твои тюбетейки просто не будут покупать.
– А если развернуть солидную рекламную кампанию: детям и военнослужащим скидка в десять процентов, оптовикам - до пятнадцати?– с надеждой протянул Оболенский, но под неумолимым взглядом друга сдался.– Ну и леший с ними, ограничимся караванщиками. Да, ты про плов забыл! Смотри, он уже весь инеем покрылся...
– Как сказал великий Хааддин:
Холодный плов - безвкусный плов,
Но не хули его!
Быть может,
Завтра в твой казан
Не бросит ничего.
– Что есть, то и будем кушать. А лепёшку положи, уважаемый, ты уже целых три сожрал и не лопнул!
– А ты у меня каждый кусок во рту считаешь, да? Чего экономить, мы же обеспеченные люди!– Хм...– потупился домулло.– Я бы так не сказал...
– Не понял... Я собственными руками упёр почти всю казну городской стражи, полный мешок шехметовского добра, а ты намекаешь, что у нас нет денег?!