Богатство
Шрифт:
— Ну, и задачку ты задала, Елька… Герцог, конечно, неприятный тип, но тут дело такое, — он вздохнул, потер ладонями виски, — вчера после ресторации Гирем был у Туза. О чем они говорили, мне не ведомо. Но, полагаю, именно там он узнал о том, что ты якобы герцогиня. Поэтому Гирем и заговорил с тобой об этом. Значит Туз в курсе, о том, что абрегорианец считает тебя герцогиней. Но ты говоришь, что Туз расспрашивал тебя об Ургороде. Мне кажется, тут что-то не бьется… Я сам мало общался с Тузом, но я знаю, этот тип никогда и ничего не делает просто так. Если он задавал вопросы, значит ему нужны были твои ответы. Но, если он думает, что ты герцогиня, то зачем?
—
— Это-то как раз ерунда, — Жерен улыбнулся, — нечего беспокоиться. Ты говоришь, что нашла Анни в первую ночь в Яснограде. Значит тебя никто без нее не видел. Я легко организую повитуху, которая поклянется, что сама лично принимала у тебя роды. И торговца, который продал тебе камень, получив его от вора-карманника. А там они пусть дальше ищут.
— Дядька Кирк видел, — вспомнила я, — он нас с Лушкой в лесу подобрал и в город привез.
— Это тесть Петро, Смотрящего на ярмарке? — Я кивнула. — Отправлю к нему своих ребят, чтоб предупредили, и Кирк скажет, что ты была с пузом.
Жерен снова открыл шкатулку, посмотрел на шпильки.
— Никак не могу поверить, — хмыкнул он, резко с громким хлопком закрыл крышку шкатулки и толкнул ее ко мне. — Ты совсем не похожа на принцессу, Елька. Не переживай, все будет хорошо. По крайней мере с этим герцогом. Я бы больше беспокоился о том, что задумал Туз… Переиграть его очень сложно…
— Мне кажется, все не так просто с этим герцогом, — я забрала шкатулку и прятала ее в карман. — Понимаешь, я не верю, что девица, которая никогда не выходила дальше двора, могла решиться бежать одна. Я бы никогда не ушла из замка, если бы знала, что у выхода из подземелий меня не ждут верные соратники отца. И ей тоже кто-то помогал. Но если она оказалась совсем одна в подворотнях Нижнего города, значит того, или тех, кто ей помогал поймали. Поэтому я не верю, что все пять лет герцог Форент ничего не знал о том, что случилось с его дочерью. Скорее всего, ему было известно, что она умерла. — Я замолчала.
Жерен смотрел на меня так, как будто бы не верил. И я занервничала. Если бы все было так просто, я не пришла бы к нему, сама нашла бы повитуху и карманник. Дишлан бы помог. Но и он тоже что чувствовал. Что-то такое, что нельзя описать словами. Не зря он отправил меня к Жерену.
— Вспомни, герцог готов был убить незаконнорожденного ребенка, — попыталась я передать ему ту смутную, но очень тревожную картину событий, которую видела сама. — То есть этот ребенок ему не был нужен, а сейчас этот Пирр предупредил, чтобы я не вздумала прятать Анни. Значит она вдруг стала нужна герцогу? Но зачем?! Понимаешь как все это странно?! И еще, — в это мгновение я вдруг поняла, что именно очень не понравилось мне вчера. Просто, услышав то, что мне говорил абрегорианец, я совсем забыла как он мне это говорил. — Жерен, мне кажется, Эден Пирр вел себя неестественно. До этого вечера его интересовала исключительно моя мануфактура. Он всегда был холоден и очень сдержан. А вчера он как будто бы играл какую-то роль… У меня нет никаких доказательств, все на уровне интуиции, но я чувствую во всей этом какую-то фальшь. И мне страшно, — я взглянула на него с отчаянной надеждой. Мне больше не к кому было пойти. Не с кем
Жерен вздохнул. Постучал пальцем по столу, хмурясь и о чем-то размышляя. А потом сказал.
— Возможно ты и права. Я не слишком силен в интригах, Елька, но я знаю, что можно сделать. Я через своих ребят в страже узнаю, находили ли в те дни умершую при родах женщину. И что с ней потом было. Если ты права, то где-то люди герцога непременно должны были засветиться… если не в бумагах, то хотя бы так… мне нужно будет несколько дней. Как раз хватит, чтобы предупредить Кирка, договориться с повитухой и торговцем. А там уже будем думать, что делать. До встречи еще два месяца. У нас есть время. Если что-то не так, мы успеем подготовиться. Не переживай.
Я кивнула. Не могла сказать, что меня это успокоило, но это было разумно. Хотя бы какой-то план.
В ожидании вестей от стражников, у меня все валилось из рук и приходилось предпринимать невероятные усилия, чтобы продолжать работу, тем более особенно расслабляться было некогда. Харчевня, мануфактура и ресторация требовали моего постоянного присутствия. Хотя в харчевне мне помогал Лушка, но он пока был слишком мал, чтобы полностью взять на себя руководство предприятием.
— Мам, — он пришел ко мне в кабинет однажды вечером и замер в дверях, пряча что-то за спиной, — я тут подумал, а может быть нам на ярмарке кроме напитков еще и еду продавать? И сладости?
— Лушка, ты же знаешь, пироги продают другие торговцы, — я улыбнулась и махнула рукой, позволяя войти. Мой сын смотрел так серьезно, что это было немного забавно. — Я уже пробовала, но пироги с трудом оправдывают себя. И ссориться из-за этого с другими совсем не резон.
— А мы и не будем продавать пироги, — сморщил нос мальчишка, влез с ногами на кресло, стоявшее у стола, — мы будем продавать другую еду… Я тут посчитал, — он достал из кармашка исписанный лист бумаги и протянул мне, — вот посмотри… к нам в харчевню почти каждый день прибегают торговцы за шаурмой. Покупают сразу по несколько штук. Я попросил, чтобы на раздаче поспрашивали, куда им столько. Оказалось, они покупают не только для себя, но и для тех, кто торгует рядом. Говорят, что шаурма сытнее и вкуснее пирогов. Вот я и подумал, что если мы сами будем привозить шаурму на ярмарку, то брать ее будут еще больше. А ты как думаешь? — Он закончил свою речь и теперь смотрел на меня, требуя дать ответ.
А я разглядывала написанные его рукой строчки, в которых был подробный отчет о том, сколько шаурмы купили ярмарочные торговцы за последние дней десять, и ничего не видела. Почему-то слезились глаза. И распирало от гордости, ведь мой сын не просто пришел ко мне со своей идеей, но и попытался обосновать ее выгоду. Мне хотелось кивнуть и согласиться. Но я постаралась быть объективной.
— Твои подсчеты очень интересны, — кивнула я, — но ты не учел еще один очень важный момент. В тележки, которые таскают на себе наши сотрудники нет свободного места, чтобы положить свертки с шаурмой. А если увеличить размер тележек, то они будут слишком большие и тяжелые.
— Да, мам, — кивнул он, — я тоже думал об этом. И хотел сначала в тележки собак ученых запрячь. Помнишь, ты рассказывала, что на собаках можно ездить? Но с Михой и Сиргой попробовали научить Бия. Две седьмицы мучились, да так и не научили, — он расстроенно вздохнул. — Бестолковый он какой-то… а мы хотели, чтобы он по утрам тележку возил, а потом нас катал…
Я фыркнула и рассмеялась. Вот уж Бия точно не назовешь бестолковым. Умнейший пес. Сразу сообразил, чем это может для него обернуться.