Богач, бедняк... Том 2
Шрифт:
Он открыл дверцу перед Томасом и Кейт. Когда Томас сел в машину, он сказал:
– Мы все уладим, капитан. Будете ли вы в бухте после обеда?
Томас планировал выйти в Сен-Тропез еще до заката солнца, но вежливо ответил:
– Да, сэр. Мы будем там весь вечер.
– Очень хорошо, капитан. Мы выпьем на борту на прощание.
Томас захлопнул дверцу, и они тронулись по дороге с растущими по обочинам высокими соснами. Их ветви трещали под напором усиливающегося ветра.
Они доехали до пристани,
«Клотильда» еще не вошла в бухту, и они, завернувшись в полотенца, сидели на днище перевернутой лодки, дрожа от холода.
Минут через пятнадцать показалась «Клотильда». Поймав брошенные Дуайером концы и крепко привязав их к причалу, они прыгнули на борт и помчались в каюту, чтобы поскорее переодеться. Кейт сварила кофе, и они пили его из кофейника в рубке, а ветер угрожающе свистел, теребя оснастку.
– Уж эти мне богачи, – сказал Дуайер. – Они всегда найдут способ, чтобы заставить тебя заплатить за свои причуды.
Они вытащили шланг, присоединили его к водозаборной колонке на пристани, и все трое принялись за уборку. Вся яхта покрылась тонкой корочкой соли.
Кейт приготовила им обед из остатков ланча Гудхартов. Пообедав, они с Дуайером отправились в Антиб с большим узлом грязных простыней, наволочек и полотенец, собранных за целую неделю. Кейт сама стирала все их личные вещи, но постельное белье приходилось отдавать в прачечную на берегу. Ветер стих так же внезапно, как и возник, но волны все еще с ужасным грохотом разбивались о мол бухты. В самом порту было тихо, и борта «Клотильды» глухо тыкались в борт стоявших рядом с ней яхт.
Стоял теплый, ясный вечер. Томас сидел на корме, покуривая трубку и любуясь звездами в ожидании прихода мистера Гудхарта, которого уже ждал в рубке счет, составленный Томасом. Сумма не бог весть какая – стоимость горючего, стирки, нескольких бутылок виски и водки, льда плюс ежедневные двенадцать тысяч старых франков на питание – для него и его двух помощников. За аренду яхты Гудхарт выписал ему чек еще в первый день приезда. Перед уходом в город Кейт сложила все вещи Гудхартов в две большие корзины из отеля: их купальные костюмы, одежду, обувь, книги. Корзины стояли на палубе на корме.
Томас увидел свет от фар подъезжающего автомобиля Гудхарта. Когда автомобиль остановился, Гудхарт вышел из машины и стал подниматься на борт по трапу. Томас встал, чтобы его встретить.
Он был одет для вечернего выхода – серый костюм, белая рубашка, темный шелковый галстук. В таком одеянии он казался старше, каким-то щуплым, словно усох.
– Не хотите ли чего-нибудь выпить? – спросил его Томас.
– Виски будет в самый раз, капитан, – ответил Гудхарт. Он сейчас был трезв как стекло. – Если только вы выпьете со мной.
Он сел на складной деревянный стул с
– У миссис Гудхарт небольшая простуда, – сказал Гудхарт. Томас протянул ему стаканчик. – Она слегла, но думаю, за ночь оклемается. Она просила меня передать, что нам очень понравились эти две недели.
– Она так добра ко мне, – сказал Томас. – Мне самому было очень приятно побыть вместе с вами.
Раз мистеру Гудхарту угодно не вспоминать о том, что произошло, он тем более не скажет ни слова.
– Я тут составил счет, сэр, – сказал он и протянул конверт Гудхарту. – Если хотите проверить…
Гудхарт небрежно взял конверт:
– Я уверен, что все здесь в порядке.
Вытащив из конверта счет, он поднес его поближе к палубному фонарю и бросил быстрый взгляд. Чековая книжка была у него с собой. Он тут же выписал Томасу чек и пробормотал:
– Я чуть добавил небольшие премиальные для вас и членов экипажа, капитан.
Томас посмотрел на чек. Пятьсот долларов. Как и в прошлом году.
– Вы очень щедры, сэр. – Побольше бы летних сезонов с такими людьми, как Гудхарт.
Гудхарт небрежно отмахнулся от его благодарности.
– На следующий год, может быть, мы приедем на месяц. Ведь, насколько мне известно, нет закона, требующего, чтобы мы проводили все лето в своем Ньюпорте, не так ли?
Он как-то рассказал Томасу, что с детства привык проводить два месяца, июль и август, в семейном доме в Ньюпорте. Теперь к ним на каникулы приезжают его женатый сын с двумя дочерьми и их детишками.
– Можно передать наш дом молодому поколению, – продолжал Гудхарт, как будто убеждая самого себя. – Могут там устраивать оргии, ходить на головах, вообще заниматься тем, чем в наши дни занимается молодежь, но только, когда там не будет нас. Может быть, удастся взять внука или внучку, а может быть даже обоих, и приехать сюда вместе с ними, чтобы поплавать на вашей яхте.
Он, устроившись поудобнее на стуле, цедил виски, обдумывая эту идею. По-видимому, она ему понравилась.
– Скажите, Томас, если в нашем распоряжении будет целый месяц, куда можно сходить?
– Ну, – стал объяснять ему Томас. – Завтра в Сен-Тропезе мы берем на борт новую группу, две французские супружеские пары. Они зафрахтовали яхту на три недели, и, если установится хорошая погода, можно сходить в Испанию, полюбоваться ее побережьем: Коста-Брава, Кадакус, Росас, Барселона, потом можно махнуть на Балеарские острова. Потом мы возвращаемся сюда, возьмем на борт английскую семью, которая хочет совершить путешествие на юг, ну это еще три недели круиза – Лигурийское побережье, Портофино, Порто-Венере, остров Эльба, Порто-Эрколе, Корсика, Сардиния, Искья, Капри…