Богач, бедняк... Том 2
Шрифт:
Оба они были самыми нетребовательными клиентами. Каждое утро, ровно в десять, Томас бросал якорь как можно ближе к берегу напротив отеля, и Гудхартов на яхту доставлял быстроходный катер. Они привозили с собой целые корзины с провизией, приготовленной в ресторане отеля, коробки с бутылками вина, завернутыми в белоснежные салфетки. Им обоим было уже за шестьдесят, и когда море штормило и их поездка на катере была связана с определенным риском, то в таких случаях шофер доставлял их на «Клотильду», стоящую на причале в Антибской бухте, на машине. Иногда вместе с ними приезжали и другие супружеские пары, такие же пожилые,
Мистер Гудхарт и его жена говорили, что чувствуют себя безопасно, если рядом с ними плавали Томас или Дуайер. Миссис Гудхарт, крепкая женщина с полными плечами и молодыми, стройными ногами, превосходно плавала, но ее муж постоянно настаивал, чтобы Томас или кто-нибудь другой был рядом, и таким образом они могли спокойно наслаждаться чистой, прохладной водой и плавать, когда им вздумается.
Иногда, если у них были гости, Томас стелил на корме одеяло и они играли несколько робберов в бридж. И миссис Гудхарт, и мистер Гудхарт всегда говорили спокойно, никогда не повышая голоса, и всегда были чрезвычайно вежливы, как друг с другом, так и со всеми окружающими.
В час тридцать дня Томас смешивал им коктейль, неизменно это была «Кровавая Мэри». После этого Дуайер устанавливал на палубе навес, и супружеская пара обедала в тени всем тем, что привозила с собой в корзинах из отеля. На столе красовались холодные лангусты, холодный ростбиф, рыбный салат или зубатка под соусом из зелени, дыня, ветчина, сыр, фрукты. Они всегда привозили с собой так много провизии, что после них, даже когда они бывали на судне с друзьями, оставалось очень много еды для команды и не только на обед, но хватало еще и на ужин. К обеду у каждого из них была бутылка вина.
Томаса всегда беспокоила только одна проблема – вкусный, умело сваренный, крепкий кофе, но с появлением Кейт проблема была решена.
В первый день плавания Кейт вышла из камбуза с кофейником в руках, в белых шортах и белой рубашке, обтягивающей пышную грудь, с надписью «Клотильда». Том представил ее своим гостям, а мистер Гудхарт только одобрительно покачал головой и сказал: «Капитан, ваша яхта с каждым годом становится все лучше».
После ланча для мистера и миссис Гудхарт наступало время послеобеденной сиесты. Часто Том слышал звуки, говорившие, что они занимаются там любовью. Гудхарты были женаты уже более тридцати пяти лет, и Том, узнав об этом, искренне удивился, что они еще могут получать от секса удовольствие.
Пожилая супружеская чета Гудхартов перевернула все представления Томаса о браке.
Около четырех часов дня Гудхарты появлялись вновь на палубе, как всегда серьезные, очень церемонные, в своих купальных костюмах, и с полчасика плавали за бортом в сопровождении либо Томаса, либо Дуайера. Дуайер плавал плохо, и пару раз, когда миссис Гудхарт с ним заплывала ярдов на сто от яхты, Том очень опасался, как бы
Ровно в пять, после душа, аккуратно причесанный, в хлопчатобумажных штанах, белой рубашке и голубом блейзере Гудхарт поднимался снизу на палубу и говорил, обращаясь к Томасу:
– Не пора ли что-нибудь выпить, капитан? Как вы считаете?
А если на борту не было гостей, говорил:
– Не окажете ли мне честь, капитан, и присоединитесь ко мне?
Тогда Томас делал два виски с содовой, подавал знак Дуайеру, чтобы он заводил двигатели и становился к штурвалу.
Кейт поднимала на лебедке якорь, и они возвращались к берегу, взяв курс на их отель. Сидя на корме, мистер Гудхарт с Томасом потягивали виски; а их яхта, выйдя на свободное пространство, огибала остров, и они любовались розовато-белыми высотными зданиями Канн с правого борта.
Однажды Гудхарт спросил его:
– Капитан, скажите, в этих местах часто встречаются люди с фамилией Джордах?
– Не знаю, – ответил Томас. – А почему вы об этом спрашиваете?
– Дело в том, что вчера я назвал ваше имя помощнику управляющего отеля, – сказал Гудхарт, – и он мне сообщил, что мистер и миссис Рудольф Джордах в их отеле – частые гости.
Томас, не отрываясь от стакана, сказал:
– Это мой брат.
Он заметил, с каким любопытством на него посмотрел мистер Гудхарт, отлично понимая, о чем тот сейчас думает.
– Наши с ним пути разошлись, – объяснил собеседнику Томас. – Он был самым ловким и удачливым в нашей семье.
– Мне, конечно, трудно судить, – Гудхарт, потряхивая стаканчиком, разглядывал яхту, водные буруны, рассекаемые носом, желтовато-зеленые, пронизанные солнечными лучами холмы побережья. – Может, это как раз вы были самым ловким и удачливым в семье. Я работал всю свою жизнь, и, только когда состарился, у меня появилась возможность две недели в году наслаждаться отдыхом на море. – Он горестно вздохнул. – А ведь меня тоже считали в семье самым ловким и удачливым.
Тут к ним подошла миссис Гудхарт, такая же моложавая, в своих ладных брючках, в просторном свитере, и Томас, допив до конца свой стаканчик, пошел приготовить стаканчик для нее. Она никогда не отставала от своего мужа по части спиртного.
Гудхарт платил по двести пятьдесят долларов за день фрахтовки плюс еще стоимость горючего плюс двенадцать сотен старых франков на питание каждого члена экипажа. После завершения их плавания в прошлом году он выплатил Томасу пятьсот долларов премиальных. Томас с Дуайером устали подсчитывать, как же богат этот человек, позволяющий себе платить такую сумму за две недели: за эксплуатацию яхты, за двухместный номер в отеле, считающемся одним из самых дорогих в мире. Но, помучившись, они отказались от дальнейших усилий.
– Богач всегда богач, – твердил Дуайер. – Боже праведный, – возмущался он. – Представь себе, по скольку часов вынуждены трудиться тысячи несчастных людей на фабриках Гудхарта в Северной Каролине, исходить потом, стоя у его машин, кашлять, надрывая больные легкие, чтобы он мог каждый год две недели проводить на Средиземном море.
Отношение Дуайера к капиталистам сформировалось еще в молодости под влиянием его отца, социалиста. Он работал на фабрике, и, по его мнению, все рабочие страдают болезнями легких и харкают кровью.