Бог Ярости
Шрифт:
Господи, мать твою. Что со мной происходит?
— Разве тебе не интересно узнать больше обо мне? — мой голос звучит низко, немного уязвимо, и я даже не имею этого в виду. Почему, когда Брэн смотрит на меня, у меня возникает чувство… сомнения? Не во мне, а в его чувствах ко мне.
Я чувствую, как падаю все глубже и глубже, но большую часть времени он все еще чистый холст для меня, и это чертовски пугает.
— Интересно, — мягко говорит он.
— Ты собираешься погуглить значение моего имени?
— Нет нужды. Твое имя — славянская
— Я этого не знал.
— Серьезно?
— Да, я просто знаю, что это крутое русское имя и означает «победа» или что-то в этом роде.
— Ты говоришь по-русски?
— Конечно. Мой дедушка позаботился о том, чтобы мы с сестрами говорили на русском, иначе он бы не выдал нам нашу карту русского человека.
— Я никогда не слышал, чтобы ты на нем говорил.
— Иногда говорю с Джереми и особенно с охранниками, так как большинство из них русские.
— Скажи мне что-нибудь по-русски.
Я беру его за подбородок и смотрю в глаза, которые стали моей погибелью, произнося слова, которые, как говорил дедушка, русские воспринимают серьезно и буквально.
— Ya nee ma goo bees tee byah zhit (Я не могу без тебя жить).
— Что это значит?
— Ты такой милый, — вру я сквозь зубы.
Он хмурится.
— Не называй меня так.
Я обхватываю его за талию, прижимая к себе.
— Расскажи мне что-нибудь, что ты заметил во мне и о чем никто больше не знает.
— Что это за просьба?
— Просто сделай это.
Он поднимает руку и проводит линию от моего лба к носу.
— Не уверен, что никто другой этого не знает, но у тебя идеально симметричное лицо. У большинства людей один глаз или ухо немного больше другого. У них есть рабочая сторона, потому что она пропорционально лучше, чем противоположная, но ты выглядишь идеально с любой стороны, потому что все хорошо сбалансировано. Даже верхняя и нижняя губы у тебя одинакового размера. Вообще, все твое тело идеально симметрично.
Он проводит пальцами по моим губам, и они с готовностью приоткрываются. Черт возьми. Он произносит несколько слов, подразумевающих, что он наблюдал за мной, и я чувствую, что меня разрывает на части.
— Ты — муза мечты для художника.
— Тогда сделай меня своей музой.
Он смеется.
— Может, ты уже ею стал.
— Да, черт возьми. Это ведь хорошо, правда?
— Может быть, — он продолжает гладить мое лицо. — Твоя очередь.
— Моя очередь для чего?
— Расскажи мне, что ты заметил во мне такого, чего никто не знает.
— Хм. У тебя на теле одиннадцать родинок.
— Хорошо…
— Я еще не закончил. У тебя двести семнадцать ресниц на правом глазу и двести двенадцать на левом.
Его губы приоткрылись.
— Ты… посчитал их?
— Почти каждую ночь с тех пор, как ты ночевал тут. Это подсчет за вчера. Сегодня может быть другой. Ты обычно теряешь несколько ресниц
— Но зачем тебе считать мои ресницы?
— Я люблю их. Они темные, длинные и чертовски красивые, когда ты спишь. Кроме того, никто, кроме меня, не может их сосчитать, так что это огромный бонус.
Он тихонько хихикает, и звук эхом разносится вокруг нас, как колыбельная.
— Ты такой странный.
— Я всегда был таким.
— Действительно.
— Единственная разница в том, что ты больше не убегаешь.
— Нет, не убегаю, — он полностью прислоняется к моей груди и закрывает глаза. — Дай мне пять минут, а потом я отведу тебя в постель. С этого момента тебе больше не разрешается спать на полу.
У меня нет слов, чтобы что-то сказать, поэтому я опускаю голову и захватываю его губы в медленном поцелуе. Тошнотворное чувство становится все сильнее, чем дольше я ласкаю его рот. Мои внутренности плавятся, когда он встречает меня удар за ударом, ворчание за ворчанием.
Если я не был уверен раньше, то теперь уверен на все сто.
Я полностью и бесповоротно влип из-за Брэндона Кинга.
Глава 26
Николай
Три недели прошли в блаженстве.
И под блаженством я подразумеваю самый эротичный, прекрасный фестиваль секса.
Шучу. Я люблю трахаться, действительно люблю. Спросите Колю, и он будет аплодировать стоя.
Но у нас с Брэном секс всегда был в центре нашей сущности. Именно поэтому он вообще сдался мне с самого начала.
Погладь себе по голове за то, что ты, блять, элитный соблазнитель, Коля.
Однако это уже не единственный сильный элемент в наших отношениях. Что-то изменилось после первого раза, когда он остался у меня ночевать. Хотя это я поставил такое условие, мне кажется, он почувствовал облегчение от того, что я заставляю его прекращать бегать по утрам.
Возможно, мне это кажется или я глубоко заблуждаюсь, но у него действительно такое умиротворенное выражение лица, когда я засыпаю, сжав его в объятиях, или когда он просыпается, поглаживая мою челюсть.
О, и теперь я действительно сплю на кровати. Шокирующе, я знаю. Это похоже на восьмое чудо света и один из тех загадочных переломов в истории. Уверен, мои предыдущие бесполезные терапевты потратили бы целый день на выяснение причин.
Я простой человек. Стоит мне почувствовать запах Брэна, ощутить его твердые мышцы, прижатые к моим, — и я пропал. Это кощунство — ожидать, что я буду спать отдельно от него, когда он лежит рядом, как прекрасный принц.