Бог Солнца
Шрифт:
– Я в долгу перед тобой. – Он повертел чашку в крупных ладонях.
– Вовсе нет. – Я плотнее закуталась в шаль. – Считай, что мы квиты.
Он задумался.
– Почему?
Подавляя внезапное стеснение, я пожала плечами.
– Твое неожиданное появление меня отвлекло. – Прозвучало весьма странно. – То есть… я переживала о твоем благополучии. Было… приятно… о ком-то заботиться. – О ком-то, кто во мне нуждается, хотя бы временно. Я прочистила горло. – Рада видеть тебя в добром здравии.
Он задумчиво меня
– Разве твоя бабушка не нуждается в за- боте?
Я фыркнула.
– Иногда, но ни за что не признается. Если Ката может сделать что-то сама, то непременно сделает, пусть это займет в два раза больше времени или даже причинит боль.
Сайон кивнул.
– В этом вы похожи.
Я выпрямилась:
– Разве? – Я восстановила в памяти все наше общение после пробуждения, пытаясь найти своевольный поступок, каким я заслужила такое сравнение. Прежде чем я его отыскала, Сайон заговорил вновь:
– Если не желаешь принимать мой долг, – он провел большим пальцем по краю чашки, не отрывая от нее взгляда, – тогда прими благодарность. Я… не привык, чтобы обо мне заботились. Не так.
Я нахмурилась.
– О тебе не заботились? Неужели твоя семья… или начальство настолько суровы?
– У меня нет начальства. Не в обычном смысле слова. – Его губы вновь изогнулись.
– А в каком смысле?
Он раздумывал слишком долго для честного ответа.
– Можно сказать, что я вроде надзирателя. Управляющего.
Я отшатнулась.
– Ты управляешь рабами?
В Рожане рабство было вне закона, но не в Белате. Это одна из многих причин, почему наши страны не уживались.
У него вытянулось лицо.
– Нет! Я управляю разными существами, но точно не рабами.
– Хозяйством?
Он отпил воды.
– Ты очень любопытна.
– А ты – уклончив.
– Верно, – согласился он, опуская кружку. – И боюсь, мне придется говорить уклончиво. – Он окинул взглядом ферму. – Не хотелось бы просить о большем…
– Спрашивай.
Он посмотрел на меня, его глаза мерцали в темноте подобно опалам.
– Мне кое-что нужно. Со мной были… друзья, и, возможно, они все еще в этих краях. – Должно быть, на моем лице проступила тревога, поскольку он поспешил добавить: – Достойный народ. Ни я, ни они не желаем вам вреда.
Я кивнула, но шея подчинялась с трудом.
– У вас есть что-нибудь, из чего можно соорудить корыто? Что-нибудь длинное и пологое, – зажав стакан под мышкой, он изобразил предмет руками, – где можно разжечь огонь?
Вопрос застал меня врасплох.
– Э-э… то есть нечто из металла или керамики? – Я бросила взгляд на сарай. – Желоба металлические. Можешь их взять. Только при условии, что потом прибьешь их обратно. – Дождь сейчас был наименьшей из моих забот.
Я плотнее закуталась в шаль, спасаясь от холода.
Он проследил за моим взглядом.
– Они могут подойти. Скажите,
Я покачала головой.
– Можешь поискать в шахтах. – Я указала на горы далеко на западе.
Он нахмурился.
– Пойдут и угли. Мне бы не хотелось брать у вас дрова, но если я наколю достаточно…
– Пожалуйста, пользуйся нашими запасами, только не забудь их восполнить.
Он замолчал. И на этот раз точно усмехнулся. Я прищурилась.
– Что такое?
Он лишь покачал головой и протянул мне кружку.
– Спасибо.
Однако я ее не взяла.
– Ответь по крайней мере на некоторые вопросы. У нас весьма живое воображение, склонное к причудам. Если ты не готов поведать, как тебя сюда занесло, то объясни хотя бы, почему улыбнулся.
Он рассматривал меня несколько мгновений, и я смутилась под пристальным взглядом его глаз, которые в свете лампы походили на золотые монеты.
– Просто я не привык, чтобы меня прерывали.
Я удивленно заморгала.
– Ведь не родился же ты уважаемым управляющим, путешествующим в глуши с сомнительными друзьями.
Он вновь протянул мне кружку, не отвечая на сарказм.
– Я закончу это задание для твоей бабушки. Затем… – Он указал на сарай.
Я прикусила губу. Взяла стакан и повернулась обратно к дому, но остановилась.
– Я не скажу ей про желоба, – бросила через плечо. – Это будет нашей маленькой тайной.
Его мягкий смешок коснулся волос на шее, как дуновение летнего ветерка.
Я успела сделать несколько шагов, прежде чем он позвал меня:
– Айя. Ай. – Я приостановилась. – Мне казалось, ты уже достигла вершины, но ты стала только лучше.
Я повернулась к нему. Он поднял половинку бревна и поставил на пень.
– Мой образ на мольберте. Очень хороший.
Щеки у меня вспыхнули, и, боясь ляпнуть глупость, я лишь кивнула в благодарность за похвалу и продолжила путь, так крепко сжимая в руках стакан, что удивительно, как он не треснул.
Сайон неустанно трудился два дня. Даже не знаю, когда он отдыхал. Хотя Ката отправила его спать в сарай, в первый день я легла на тюфяке, оставив ему кровать. Впрочем, он не пришел, поэтому вторую «ночь» в ней спала я. Наш гость без пререканий слушался Кату, прямо как некогда мой дедушка, который не возражал против указаний до тех пор, пока его кормили теплым ужином и согревали постель.
Настала моя очередь готовить. Я сидела у открытой задней двери, ощипывая курицу и перешептываясь с мамой.