Бог с синими глазами
Шрифт:
Утро третьего дня началось с торжественного появления Рашида в нашем термитнике. Он ввалился в сопровождении двух охранников и, высунув из бороды зубы (улыбка у парня такая, прикус ему в детстве не исправили), радостно сообщил:
– Вам очень повезло, вы даже мечтать о таком не могли!
– О таком? – не удержалась я, показывая пальцами сантиметра три. Сарказм со свистом пролетел мимо цели, цель просто не въехала, к моему счастью. Зато Таньский ущипнула меня со всей дури, разъяренно шипя.
– Сегодня вы станете звездами Интернет-видео! – продолжал воодушевлять нас Рашид. – Вас увидит весь мир!
– Надеюсь,
– Что это с ней? – удивленно посмотрел на меня Рашид.
– Зубы болят, – пробубнила сквозь ладони я.
– Переживешь. Чтобы во время съемок руки тебе не мешали, мы их свяжем. И тебе, Тания, тоже, – гадко улыбнулся Рашид. – Чтобы неправильное поведение исключить. Ну что, птичка моя, – повернулся он ко мне, – готовься. Сегодня вечером ты станешь самой счастливой женщиной в мире.
Меня чуть не вырвало от восторга.
Нас отвели в трейлер Рашида, связали руки и посадили возле пустой стенки. Рашид и его клон, такой же урод, замотали физиономии черными тряпками. Наверное, думали, что так они выглядят ужасно воинственно. А по-моему, получилось с точностью до наоборот. Глупее не придумаешь.
«Осчастливленная» вечерней перспективой, я вела себя безобразно. А чего терять? Так что к тому моменту, когда мои руки потеряли свободу самовыражения, окружавшие меня павианы понесли ощутимый урон. И держались теперь подальше от меня.
Прямо перед нами Рашид установил видеокамеру. Похоже, управляться с этим невероятно сложным приспособлением умел только он. А ему ведь очень хотелось быть одним из главных действующих лиц этого захватывающего шоу. Поэтому Рашид, зафиксировав камеру и включив ее на запись, быстренько подбежал к нам и что-то громко и грозно завыл по-арабски, периодически показывая на нас грязным пальцем.
А я думала только об одном – меня может увидеть Лешка! Надо хоть как-то намекнуть, где нас искать! Но так, чтобы это пошло в эфир.
К сожалению, единственное, что мне удалось в темпе придумать и осуществить, – одними губами, четко артикулируя, на протяжении всей записи произносить одно и то же слово – «бедуины».
Надеюсь, Лешка меня поймет.
ГЛАВА 30
Когда съемка закончилась, Рашид размотал свою черную портянку и присел передо мной на корточки. Минуты две он по-хозяйски рассматривал меня, затем, взяв своими тухлыми волосатыми сардельками меня за подбородок, эротично (как он думал, наверное) прохрипел:
– Ну вот ты и дождалась, детка. Сейчас вы вернетесь к себе, а ближе к вечеру Гюль отведет тебя в купальню, у меня там настоящая, пусть и надувная, ванна с водой есть. Хорошая вода, теплая, ее солнце греет. И чистая, я всего один раз мылся две недели назад. Сама понимаешь, как трудно здесь с водой, но я хочу, чтобы моя новая женщина пахла приятно. Я потому и люблю европейских женщин, они всегда хорошо пахнут. – Кривые зубы Рашида опять высунулись из бороды. – А вот как я люблю женщин, ты скоро узнаешь. И не забудешь этого никогда. Потому что почувствуешь наконец, что
– Не надо меня никак называть, тебе же выгоднее оставить меня в покое.
– Это еще почему?
– Потому что я замужем.
– Ну и что? Забудь.
– Ты не понял. У моего мужа достаточно денег, чтобы выкупить меня. Тебе это будет гораздо выгоднее, чем продавать меня бедуинам.
– Замечательно! – Рашид выпрямился во весь рост и насмешливо посмотрел на меня. – Очень хорошо, что ты мне сказала об этом. Я свяжусь с твоим мужем и назначу свою цену. Но потом. Сначала тоже побуду твоим мужем. Может, ты после этого уж сама не захочешь возвращаться к своему европейскому хиляку! – Я же говорила, смех у него омерзительный.
– Но я люблю своего мужа! – в отчаянии выкрикнула я. Сволочные слезы все же прорвались из своих мешочков, сумочек или чего там еще и с энтузиазмом бросились прокладывать себе русла на моих щеках, чем немало порадовали Рашида.
– Вот и будешь любить дальше. Меня. – Хрюканье, иканье и ослиные вопли усилились, к хохоту своего вожака присоединились остальные самцы, находившиеся в трейлере. В дверях мелькнула Гюль.
Рашид стоял передо мной, широко расставив ноги. Давно мне хотелось проверить на деле безотказный прием, растиражированный почти во всех боевиках. Связали-то мне только руки. Сосредоточившись, я прицелилась. Осечки быть не должно, заряд достаточно тяжелый и прочный – все те же скетчерсы. Батарея, огонь!
Моя правая нога, умница, проделала все четко. Резкое выпрямление, мощный удар и – ура! Прямое попадание!
Мне показалось или по трейлеру действительно звон пошел? Не-е-ет, это не звон, это Рашид лавры у Витаса решил отобрать. Опера № 8.
Настоящий мужчина, мечта любой европейской женщины, шлепнулся на нижний мозг и, держась за травмированное сокровище, закачался, словно ванька-встанька. Его бойцы подбежали ко мне и, злобно кудахтая, замахнулись прикладами. Сквозь подвывания Рашида прорвалась какая-то команда, видимо, запрещающая портить товар. Нас с Таньским подхватили со стульев и волоком, не развязывая нам рук, вытащили из трейлера. Затем, толкая в спину и возмущенно вопя, погнали к нашему термитнику, где и оставили. Руки нам так и не освободили.
Минут десять мы, сопя, пытались освободиться самостоятельно. Ничего не получалось.
– Неужели придется зубами? – с отвращением посмотрела на грязные и засусленные веревки Таньский.
– Ага, нам только кишечной инфекции не хватало для полноты ощущений, – мрачно проворчала я, безуспешно дергая руками. – Развяжут рано или поздно сами, мы ведь денег стоим, забыла? У Рашида вава пройдет, он успокоится, и нас развяжут.
– Здорово ты его! – хихикнула Таньский. – И где только научилась?