Бог паутины
Шрифт:
Как прознала, пока остается редакционным секретом. Может, по наводке, а может, просто паслась целыми днями на бойком месте.
Оказаться в нужное время в нужной точке пространства еще не все. Необходимо вникнуть в смысл происходящего, иначе не получится никакого сюжета. На одной картинке без текста «Добрый вечер, Москва!» не продержится. Да и картинка, по правде говоря, курам на смех. Казалось бы, ситуация требовала от Царапкиной телепатических способностей. Другого способа проникнуть в мозг упорно молчащего человека вроде бы не просматривается. На наше
После известных событий в психике Варвары действительно наметились своеобразные изменения. Довольно симптоматичные, ибо не только она слегка сдвинулась на потусторонних пришельцах и ударилась в оккультизм самого непотребного пошиба. Но одно дело — пища для алчущего воображения и смятенной души, бьющейся в тесных оковах плоти, другое — профессиональные интересы. Каждому свое: кому безобидное хобби, кому хлеб насущный.
Вместо того чтобы присесть рядышком и, впав в прострацию, настроиться на телепатическую волну, Царапкина бесцеремонно сунула микрофон под нос ближайшему заклинателю темных сил. Густав Мейринк назвал бы его «ангелом северо-восточного окна», ибо он занимал именно такую позицию. Компаса под рукой не нашлось, и ребята отклонились от румба градусов на сорок.
Казалось бы, погруженный в самадхи межзвездный скиталец, чей дух успел отлететь далеко-далеко, должен был проигнорировать грубое вторжение из материального мира, но ничуть не бывало. Не подымая век, он без малейшего промедления согласился на интервью и охотно объяснил, чем они тут занимаются и как дошли до жизни такой.
— Значит, вы мысленно облагораживаете духовную атмосферу нашего города? — Царапкина перевела путаные откровения на более доступный язык. — И какой радиус воздействия?
— Приблизительно восемь метров.
Скромный ответ вызвал недовольную гримаску. Варвара рассчитывала на охват хотя бы в пределах муниципального округа. По меньшей мере, Кремль и обе палаты должны были попасть под воздействие благотворного излучения.
«Благая мысль, благое слово, благое действие…» Где это сказано?
— Замечательно! — произнесла она, подавив вздох: олух лишил ее возможности пощекотать власть. — А сейчас мы проверим, насколько эффективной оказалась схватка с незримыми силами, мешающими нам спокойно жить. — Прикинув расстояние до скамеек, сделала ручкой оператору.
Телеглаз переместился на хорошенькую девушку в облегающих шортиках и короткой кофточке, открывающей загорелый животик.
— Знаете, что здесь происходит?
— Понятия не имею.
— А хотите узнать?
— Мне это не интересно.
Столь же неудачным оказалось и обращение к подвыпившей гражданке, которая с места в карьер принялась жаловаться и обличать. Все в конечном счете сводилось к ничтожной пенсии. Ни телевидение, ни таинственное пси-излучение, истекавшее из молодых людей, стоически потевших на самом солнцепеке, исправить положение не могли. Судя по грубым нападкам на режим,
Жизнерадостный бодрячок, расположившийся под сенью дерев, откровенно обрадовался возможности поболтать перед камерой. Его скамья не укладывалась в зону воздействия, но Царапкину это ничуть не смутило. На то и монтаж, чтобы вышло, как надо.
— Как вы относитесь к происходящему?
— Хорошо отношусь, очень доволен.
— Вы чувствуете в себе отрадные перемены?
— Как не чувствовать? Чувствую.
— В чем это выражается, можете сказать?
— В чем выражается?.. Настроение хорошее и вообще все путем.
— Значит, одобряете гуманитарную акцию?
— Одобряю! Хочу, чтобы все были веселы и довольны, а еще хочу передать привет…
Царапкина вырвала у него из рук микрофон и дала знак поберечь пленку. Рабочий день только начался. В три часа ее ждал в своей мастерской Ираклий Церетели, замысливший грандиозный монумент «Век Водолея».
По всему выходило, что репортаж с треском провалился, однако в положенное время он вышел в эфир, кого-то позабавив, кого-то заставив плеваться. На всех ведь не угодишь.
Этот незначительный эпизод, вылившийся в две минуты на студийных часах, не заслуживает даже упоминания. Никаких чудес, никаких тайн — сплошное убожество и выдрючивание. Но чудо — редкий гость в нашей жизни, а ежедневную программу, хочешь не хочешь, приходится чем-то заполнять.
Тем не менее маленькое чудо все же имело место и, как положено, его — чудо, а заодно и место — окутывала такая же маленькая тайна, ведомая лишь посвященным.
Они-то и сошлись все вместе в роковой полуночный час у мадам Софи: четверо «ангелов» стран света, принарядившаяся Варенька и вальяжный владелец шашлычной на Сретенском бульваре Эдик Двали.
Никакие мистерии с их жреческой иерархией и герметизмом не таят в себе столько загадок, сколько запрятано их в самых обычных отношениях между людьми. Поражает элемент случайности, которая, вместо того чтобы улетучиться, пускает крепкие корни и начинает по-своему раскладывать пасьянс нашей жизни. Вроде бы мимолетное знакомство — плюнул и забыл, ан нет: тебя уже опутали гибкие лозы, твое лицо повернуто в другую сторону, где ждут новые, отнюдь не случайные встречи. Предопределенность последствий случайного мига, которого могло и не быть, вот что требует осмысления.
Да, Варвара столкнулась с Эдиком при необычных обстоятельствах, взяла — могла и не взять? — деньги, дабы промелькнула его упитанная физиономия на экране, затем поехала — могла не поехать? — развлекаться… Стоп! Что ни шаг, то все определеннее в зыбком тумане случайности проступают контуры некой данности. Мы вольны принять ее или отвергнуть, но она состоялась, она здесь с нами, и с ней приходится считаться. Ну переспали они разок-другой — экая невидаль? Не невидаль — данность. Переспали, и превосходно, никто не в убытке, но это уже отношения, что и требовалось доказать.