Бог паутины
Шрифт:
Автор использовал римейк из второй части «Фауста», где Мефистофель в облике астролога появляется при дворе императора. Естественно, императором сделали главного героя. В полном соответствии с текстом Гете и некоторыми реальными тенденциями, нечистый дает первому лицу совет, как решить все проблемы с бюджетом и неплатежами в рамках империи, то бишь, единого и неделимого СНГ:
— Дабы себя и нас спасти, станок печатный запусти.
У Гете о том же, хотя чуть деликатнее: необеспеченные золотом ассигнации.
По уровню сатирического мастерства, да и такта тоже, «Новый Фауст» мало чем отличался от зрелища на
Нас куда больше волнует фурор, произведенный превращением Сандры в «куклу» (условно). Иначе, как взрывом восторга, это и не назовешь.
Крикам ликования, бурным аплодисментам, свисту и завываниям от полноты чувств есть очень простое объяснение. Молодежь восприняла все случившееся как потрясающее шоу. Великолепное, сногсшибательное, высший класс! Тем более что действо протекало в считанные минуты, а то и секунды. Не успели опомниться, а Сандра, жива-здоровехонька, уже раскланивается, поправляя бретельки.
Когда, на каком куплете, на какой ноте она, не переставая петь, утратила свои зажигательные формы? Показания расходятся настолько, что их нельзя принимать всерьез. Даже момент, когда хлынул ливень, и то вызвал существенный разброс. Очухались, успев промокнуть с головы до ног.
Эстет, апеллируя к греческому театру, назвал бы это катарсисом — очищением. Психиатр, возможно, согласился, бы, но, подумав, констатировал бы шок. Среди опрошенных очевидцев эрудитов как-то не нашлось, специалистов по шоковой терапии — в прямом и переносном смысле — тоже. А жаль! Стоило посмотреть на поведение подопытных.
Зато излишне говорить, что на таком мероприятии собрался цвет пишущей и снимающей братии. Сандру держали на прицеле как минимум три монитора, а сколько было в толпе видеокамер, не знает даже служба кремлевской охраны. Блицы фотоаппаратов вспыхивали поминутно, затмевая порой блеск молний. Щелкали и писали на видаки не только профессионалы, но и фанаты, любители неизвестно чего и все, кому не лень.
Летописцы столичной жизни Варвара Царапкина и Миша Собеляк, разумеется, тоже присутствовали по долгу службы, но врозь. После постыдного провала «Повторного визита», в чем Варвара обвинила автора сценария, тандем распался.
Под Сандру могли отвести в «Добром вечере» максимум три минуты. Даже пикантный эпизод, когда из-под сверкающего корсажа выкатились ядра, вполне достойные царь-пушки, не решал проблему. Но уж очень хотелось реабилитироваться хоть на чем-нибудь и занять подобающее место в рейтинге телеведущих.
И вдруг случай представился. И какой! Варвара и мечтать не могла, что вернется к охаянному сюжету как победительница.
— Снимай же! Снимай! — забарабанила она кулачками по спине оператора, едва начались превращения.
И тут мы подходим к самому загадочному и — не хочется думать о таком — зловещему проявлению неведомых сил. Ни на одной кассете, ни на едином хотя бы кадрике не удалось запечатлеть таинственного гостя. Всюду она — поющая и танцующая Сандра. Никаких провалов записи или засветок пленки.
Но это выяснится в лучшем случае завтра, а пока до костей промокший люд разбегается кто куда. Спрятаться от дождя, переходящего в мелкий град, — это после +36 °C — на Красной площади негде. Не под елкой же у надгробья какого-нибудь вождя. Понятно, что наиболее сообразительные рванули под мост. Там, в арке,
Именно здесь, на свою беду, укрылся незадачливый заклинатель дождя, покинутый группой поддержки.
Где-нибудь на Яве собрат по профессии, прежде чем обуздать тропический ливень, садится на строгую диету, не пьет воды и даже не смеет к ней прикоснуться, не то что, положим, искупаться. Так же поступает и шаман из племени тораджи. Ест немытыми руками, пьет только пальмовое вино, избегает женщин. Когда же наступает срок приниматься за дело, племя строит для него на рисовом поле специальную хижину, где он разжигает огонь, который ни в коем случае не должен угаснуть. При этом используется особая древесина, способная противостоять влаге. Набрав полные пригоршни золы, заклинатель сдувает ее с ладоней в сторону наплывающих туч. Если же, паче чаяния, надобность в ясной погоде отпала и требуется хороший душ, то нет проблем. Стоит залить костер водой, и тут же дождь хлынет как из ведра.
Но так работают настоящие профессионалы. Этот же, видите ли, рассеивал облака взглядом!
«Хотите верьте, хотите не верьте, — изощрялся корреспондент РТР, по второму каналу, — но мы провели эксперимент. Выбрали небольшое облачко и предложили продемонстрировать свое могущество. И что вы думаете? Оно действительно начало таять и постепенно исчезло».
Что и говорить, сильны пережитки примитивнейшей магии, но и архаические традиции укоренились в коллективном бессознательном не менее прочно. За нерадивость в управлении погодным механизмом богов и тех не щадили. Выставляли под палящее солнце, когда долго не наступал сезон муссонов, или, напротив, выгоняли под проливень, если сады и пашни истосковались по свету и теплу. Китайцы секли своих идолов плетью, понижали в ранге, лишали жертвоприношений, а в Сицилии, например, истомленные засухой крестьяне выволокли статуи святых, ругая на чем свет стоит, и сорвали с них драгоценное облачение.
И это грозные языческие боги! Всемогущие католические угодники! Что же до проштрафившихся колдунов, то с ними тем более не церемонились. Могли и из племени выгнать, и в жертву принести. По сравнению с другими наш отделался легко. Кто-то из шумной ватаги парней узнал новоявленного телегероя, и ему устроили кошачий концерт:
Мы не сеем и не пашем, А валяем дурака! С колокольни машем — Разгоняем облака!— Начистить табло мармыге! — поступило предложение, но принято не было. Восторжествовал плюрализм.
— Проваливай отсюда, фраер, — и вытолкали бедолагу под дождь.
Очевидец сцены Миша Собеляк мысленно одобрил действия акселератов: справедливо и гуманно — без мордобития. Материал сам шел ему в руки. Выделив неформального лидера, он достал свой трехскоростной диктофон с миниатюрной кассетой и, расплывшись в улыбке, приблизился к веселой компании. — Молодцы, ребята! Так его, шарлатана!
— Сон разума порождает чудовищ, — лидер оказался развитым мальчиком. Спортивного вида, с тонким одухотворенным лицом, он держался независимо и если слегка бравировал, то без нарочитого вызова.