Бог паутины

Парнов Еремей Иудович

В одном из домов он нашел вязанку хвороста, приготовленного на растопку, но невостребованного. Поразила кухня, мало чем отличающаяся от той, где хозяйничала матушка Теодора. Почти такая же утварь: мангал с прорезями для шампуров, посудные полки, бочонки, та же глянцевая полива на горшках и почти такой же змеиный узор. Разве что вместо холодильного ларя из тонкой керамики Дилигианисы пользовались морозильной камерой и рефрижераторами «Филипс» в тропическом исполнении.

Казалось, что хозяева ненадолго отлучились и через минуту-другую

вернутся к прерванным занятиям. Мельник засыпет в жернова ячменное зерно, кузнец бросит на наковальню медный брус, продавец масла откупорит амфору, наполненную зеленоватой кровью оливы.

Археологи не обнаружили ни трупов, ни драгоценностей. Жители Акротири успели вовремя покинуть отмеченный роком остров. Они взяли с собой только самое необходимое. Запечатанные глиняные сосуды, подготовленные к отправке, так и остались на берегу.

«Атланты уплыли в море, чтобы передать другим народам свои знания и веру, гены и кровь, — Павел Борисович настолько забылся, что заговорил вслух, — но волны цунами настигли их в пути…»

На платформе возле мраморных бычьих рогов он увидел жертвенник из голубоватого, похожего на нефрит камня. Почти такой же, как в Малии, только более тщательно отшлифованный. Руки так и потянулись погладить, но не успел Климовицкий коснуться желоба для стока жертвенной крови, как кто-то окликнул сзади:

— Никак Пол!

Он вздрогнул и, нервно передернув лопатками, обернулся. Возле рогов посвящения стоял ухмыляющийся Блекмен.

— Опять на том же месте! Я так и знал, что встречу тебя!.. Куда ты запропастился?

— Я? Никуда, — возвращение к действительности требовало усилий.

— А ты, ты-то как здесь оказался? — заторможенно удивился Павел Борисович, припомнив, что Джерри остался на Крите. Кажется, даже сказал, что и не собирается на Тиру по второму заходу…

— Долгая история, — отмахнулся Блекмен. — Мы говорили о тебе с Амброзио. Он беспокоился, что тебя не видать.

— Амброзио? Ах, да! — Климовицкий вспомнил клубмена попутчика: Амброзио ди Тауромино. — Ну, он-то знает, где я.

— В самом деле? Значит, просто забыл. Как ты?

— Я в полном порядке, а ты — какими судьбами?

— Похоже на Пи — символ китайского космоса, верно, Пол? — Блекмен обвел пальцем отверстие в центре. — Буддийское колесо перерождений, зодиакальный цикл, близнечный миф. Откуда это навязчивое стремление к немыслимому совершенству? Мир — лабиринт, жизнь — паломничество. Подсознательно мы все еще ищем потерянный рай, золотую лестницу небесного Иерусалима.

На дважды прозвучавший вопрос он так и не ответил.

— По чашечке кофе, Джерри? — предложил Климовицкий, решив прояснить ситуацию. — Или пиво?.. В честь встречи, которую трудно назвать случайной?

— Идет! — обрадовался Блекмен. — Чудесно!

Долго искать не пришлось. Обосновались на открытой террасе в торговом ряду. Климовицкий попросил маслин и хлеба, Блекмен заказал

козий сыр.

— Помнится, ты говорил, что занимался подводным спортом?

— Скажем лучше — подводной охотой.

— С аквалангом?

— Когда как, а в чем дело?

— Ты помнишь Рене Бургильона? — выложив на круглый металлический столик синюю пачку сигарет «Данхилл» и перламутровую электронную зажигалку, Блекмен доверительно наклонился: — Должен помнить. Он выступал на симпозиуме с рефератом, импозантный такой.

— Это который барон? Весь из себя?

— Он самый… Так вот, Рене — парень серьезный. Он располагает сведениями, что один местный водолаз — ловец губок — видел на дне статую невиданной красоты. Понимаешь?..

— И что из этого следует?

— Рене хочет найти эту статую. Найти и поднять.

— И поэтому ты здесь?

— Я взялся ему помочь. Если желаешь, можешь присоединиться. Дело того стоит.

— Потребуется судно с краном и все такое…

— У него своя яхта, превосходное оборудование. Ты ведь тоже, кажется, интересуешься тефрой? Заодно и свои проблемы решишь.

— Есть грунтоносы?

— Не знаю, но должны быть, наверное… Рене в этом деле мастак.

— Какая глубина?

— Я не спрашивал.

— Но это исключительно важно! Средняя глубина кальдеры — триста метров. С аквалангом там нечего делать. Как минимум нужен скафандр.

— Вот и поговори об этом с Рене.

— Он здесь?

— В Ираклионе. Зайдет за нами в бухту Афины, если, конечно, ты согласен присоединиться. В противном случае, сам понимаешь, разговора не будет.

Климовицкий призадумался, пытаясь восстановить в памяти обстоятельства первой встречи с Блекменом. В мегароне царицы, у фрески с дельфинами, они действительно заговорили о подводной археологии.

— А я вам зачем? — спросил он напрямую.

— Ты же аквалангист! Лишняя пара рук не помешает, — Блекмен загасил недокуренную сигарету и, понизив голос, придвинулся вместе со стульчиком. — Но это не главное. Если все пройдет, как надо, потребуется хотя бы ориентировочно определить возраст. И тут мы рассчитываем на тебя: на твой опыт и… деликатность. Сам понимаешь, на сколько потянет статуя, если выяснится, что ее изваяли атланты. Тут не миллионами — миллиардами пахнет.

— Вы что? — удивленно встрепенулся Павел Борисович. — Вы хотите ее присвоить, статую?

— Смотря по обстоятельствам. Сперва надо найти. Шансы, предупреждаю заранее, минимальные, но игра стоит свеч. В случае удачи…

— Греческая тюрьма.

— Зачем так мрачно? Я же говорю: смотря по обстоятельствам… Однако, вижу, ты мне не доверяешь?

— Не доверяю? — Павел Борисович саркастически ухмыльнулся. — Ничуть не бывало, но возникают вопросы.

— Полностью тебя понимаю. Я прореагировал примерно в том же духе, когда Рене обратился ко мне… за содействием. Вопросов было много.