Бог огня
Шрифт:
Потом они долго лежали обессиленные, тупо глядя в потолок.
— Кстати, а куда ты дел мои вещи? — подала голос Бася. — Ну, те...
— Сжёг их во дворе.
Правильно, подумала она, чулок старой, пропахшей бензином кожи, из которого ты выползла, лучше всего сжечь.
— А теперь расскажи, — нарушил он молчание. — Я много слышал разных историй. Но в первый раз сталкиваюсь с тем, чтобы человек оформил заказ на самого себя.
— Все так сложно... Не знаю, поймешь ли ты. — Она надолго умолкла. — Ладно, расскажу... Только имей в виду, что
Это был один из тысяч типичных студенческих браков, говорила она, поженились на третьем курсе. Митя — провинциал, он из тех упорных ребят, что сами прокладывали себе дорогу в этом не верящем слезам городе. Комитет комсомола, само собой, дававший возможность зацепиться в институте, работа на кафедре, потом уход в никуда: тогда только-только начинали шевелиться первые кооперативы. И в итоге к тридцати семи годам — хорошая семья, своя хорошая крепкая фирма, четырехкомнатная квартира на Сретенке...
— А где мы сейчас? — спросил Б. О.
— Это мамина квартира, мама умерла пять лет назад. Ну, да это несущественно. Так вот, Митя — он типичный self made man* [2] , и он врос по самые плечи в своё дело, сидел в нем двадцать четыре часа в сутки, а та женщина... Она была дома и понемногу превращалась в типичную японскую жену.
— Японскую?
— Ну, точнее сказать, в этот тип: японские мужья работают на износ и наживают себе ранние инфаркты, а японские жены сидят дома, занимаются живописью, икебаной и почитывают поэтические сборники. Ну так на то они и японки, Восток — дело тонкое. Слишком для той женщины тонкое, и потому прошлой зимой в Труа-Валле в маленьком шале кое-что происходило: ужин при свечах, французское вино в бокалах — как кровь, напротив нее загорелый паренек, с которым всю неделю катались на лыжах, у него бархатные глаза и трогательная детская ямочка на щеке...
2
*Человек, сделавший себя сам, то есть не имеющий протекции (англ.).
— Русский? Откуда он там взялся?
— Оттуда, откуда почти четверть теперешних тамошних лыжников, из Москвы... Так вот, перед отъездом на отдых эта женщина решает купить новые лыжи — что-нибудь свеженькое, из последних коллекций, — они с мужем едут в одну небольшую фирму, торгующую горными лыжами, знакомятся с ее хозяином, обаятельным, симпатичным человеком. Со временем сходятся поближе, обмениваются визитами, — словом, завязываются нормальные дружеские отношения, а за неделю до отъезда у Мити появляется срочная работа — ей придется ехать одной. Почему одной? Их новый знакомый тоже собирается в эти края — налаживать связи с местными отелями.
И они едут — катаются, отдыхают, радуются жизни. Как-то раз, не уследив за временем, задерживаются на горе. Часть подъемников выключена, придется спускаться в Мерибель, а оттуда добираться до Торанса на такси... Это морока. По счастью, подворачивается выход из положения — у хозяина шале, куда они частенько заворачивали передохнуть и выпить пива, день рождения, он приглашает.
И все складывается замечательно: ужин при свечах в веселой французской компании, хорошее вино. Она понимает, что слегка перебрала, приятель вынужден отвести ее в спальню. Это было первый раз за всю жизнь. Потом в Москве с ним изредка встречались... Все так банально, как в анекдоте: возвращается муж из командировки, а жена... Все было поправимо, мы же современные люди,
Она знала и говорила себе: пусть, мужикам иногда такие запои идут на пользу... А в воскресенье вечером позвонили из дачного поселка. Пожар...
— Как? — вздрогнул он. — Пожар?
— Да, приезжает она уже на пепелище, пожарные скатывают свои шланги, и один из них говорит: дело привычное, улегся в постель, закурил... Потом следователь подтвердил: так оно, скорее всего, и было, эксперты не обнаружили никаких следов поджога, совершенно никаких.
Ну вот, а когда отошли за спину две самые тяжелые недели — похороны, поминки, девять дней, — эта женщина вдруг чувствует, что начинает заболевать... Нет-нет, днем она в порядке, но по ночам ее преследует маниакальное ощущение кошмарной вины, и это продолжается до тех пор, пока в один прекрасный момент она не встречается на кладбище с человеком, который, как ей казалось, все может устроить. Деньги у Мити были — ей хватило оплатить заказ.
— К чему такие сложности?
— О, это отдельная история.
Она поведала историю одной восьмилетней девочки с кошачьим именем. Девочка бежит через дорогу за ускользнувшим во время игры в "вышибалу" мячом и попадает под машину, у нее травма головы, очень серьезная, почти гибельная. Полгода она лежит пластом в Филатовской, но как-то выкарабкивается, и иногда по ночам ей мерещится, что за чертой она уже побывала... Да-да, в каком-то бесконечном коридоре, лишенном звуков, запахов и движений света.
— Я пробовала справиться сама... Три раза усаживалась в горячую ванну — думала резать вены. Но в самый последний момент понимала, что не могу. Вдруг вставал перед глазами этот кошмарный коридор без звуков и запахов, совершенно пустой. — Она долго молчала. — Я не могу сама сделать этот шаг. Потому и наняла тебя. Чтобы ты меня подтолкнул. Легонько, в спину... — Она села, обхватила колени руками и замерла, глядя на лежавшего рядом Б. О. — Никогда бы не подумала, что придется гулять по кабакам с киллером. И лежать с ним в одной постели.
— Я не киллер, — глухо отозвался он и после долгой паузы добавил: — Так как, говоришь, называлась та лыжная фирма?
Удар был мощным и хлестким, пришёлся прямо в левый висок. Прежде чем погрузиться в вязкий сумрак, Б. О. успел подумать, что крайне легкомысленно оставил этого огромного, как шкаф, охранника у себя за спиной.
Впрочем, ничто не говорило о том, что событий могут развиваться настолько энергично. Он зашел в этот спортивный магазинчик, потолкался в демонстрационном зале, потом подошел к одному из продавцов и сказал, что хотел бы переговорить с хозяином — у него есть кое-какие коммерческие предложения.
В сопровождении охранника он прошел в размещавшийся за торговым залом офис. Молодой человек приятной наружности сидел за широким рабочим столом, заваленным бумагами, и, энергично жестикулируя, разговаривал по телефону.
А он в самом деле симпатяга, отметил про себя Б. О.
Через минуту симпатяга бросил трубку и поднял на него усталый взгляд:
— Вы по делу или так, посмотреть пришли?
— По делу, разумеется. Я на минуту. Мне, собственно, нужны хорошие горные лыжи,
— Какие именно?