Бог огня
Шрифт:
— Ай-ай-ай-ай-ай! — нараспев произнес патрон. — Это плохо. Найди мне эту голубую сволочь. Обязательно найди.
— Постараюсь.
— Ты не постараешься, — решительно возразил седой. — Ты найдешь. Если он начнет болтать... Ты же отдаешь себе отчет в том, чем это пахнет. Еще, чего доброго, всплывут наши дела с этой фирмой "Уилсон", — он постучал кулаком по подлокотнику кресла. — Нет-нет, этого допустить никак нельзя. Как там в Лондоне, кстати, дела? Есть что-то новое от Виктора?
— Судя по всему, он дергается последнее время. Похоже, ему сели на хвост. Так или иначе, он нащупывает резервный канал, по которому можно будет откачивать все, что ушло через ВВК в "Уилсон". Уже пустил пробный шар. Что-то около миллиона.
— Ничего себе шарик! А поменьше
—Вы же понимаете... В любом случае придется быстро сливать деньги со счетов и уводить их в офшоры. По этому каналу, в случае чего, пойдут все остальные шары такого же калибра. Так что лучше уж не рисковать.
— Ты прав. — Седой болезненно поморщился. — Но в любом случае мне это не нравится. Что там могло произойти? Кто ему мешает? Эти чертовы британские педанты и крючкотворы? Или кто-то из наших пристроился?
— Банк, наше прикрытие, ни с того ни с сего погнал волну. Была пара заметок в английской прессе: мол, господа коллеги, вы поосторожней ведите дела с русскими, они лепят на своих контрактах наши реквизиты и, прикрываясь этим, переправляют бабки хрен знает куда. Хотя указанных в реквизитах счетов в нашем банке нет и быть не может, потому что у нас принята другая система нумерации.
— С чего бы это вдруг? Кто-то дал им наколку? Уж не мальчишка ли из кредитного отдела?
Вартан кивнул:
— Похоже на то.
— А жаль...
Вартан, склонив голову к плечу, недоуменно посмотрел на патрона — последняя реплика была пропитана интонацией вполне искреннего сожаления.
— Жаль! — утвердительно кивнул седой, верно истолковав взгляд собеседника. — Талантливый был парень. Он далеко бы пошел, если бы не проявлял из лишнего служебного рвения. И знаешь что... У меня эти гребаные педанты давно сидят в печенках.
Вартан поерзал в своем кресле, показавшемся ему вдруг тесным и неуютным. Аркадий умел держать себя в рамках приличий, и если соскальзывал на крепкие выражения, значит, был выведен из равновесия. Случалось такое крайне редко.
— Их надо наказать.
Аркадий встал, давая понять, что разговор окончен. Вартан направился к ступенькам, сбегавшим к земле с веранды.
— Да, кстати, — остановил его патрон. — Подожди... Открой рот, закрой глаза. Пошире открой! — поощрительно кивнул Аркадий. — Учитывая то количество дерьма, которым ты меня сегодня с утра пораньше накормил, думаю, я имею право отослать тебе маленькую толику этого питательного продукта. Так сказать, от нашего стола — вашему столу. Ну... — Аркадий вплотную приблизился к своему заму. — Друг мой, — тихо начал он, — ты тут между делом упомянул про старые добрые времена, первые сети палаток, ростки капитализма... Так вот. Те несколько палаток, в районе Полянки... которые на заре своей профессиональной юности с твоей подачи спалил твой крестник... — Он помолчал, вертя пуговицу на пиджаке своего зама. — Они ведь входили в сеть, которую контролировал я.
Вартан разинул рот. Тяжело приподнял налившиеся вдруг свинцом веки. Патрон дружески пихнул его в плечо:
— Эй, отомри. Дела давно минувших дней. Кто старое помянет, тому сам знаешь.
— Вы мне никогда об этом не говорили, — с трудом после долгой паузы выдавил из себя Вартан и, разом сникнув, медленно и утомленно, словно день напролет таскал на себе мешки с цементом, развернулся на каблуках, спустился с веранды и, ссутулившись, побрел прочь.
— Эй, старый друг! — окликнул его патрон.
Вартан остановился и застыл, не оборачиваясь. Он стоял с видом человека, ожидающего пулю в затылок.
— Приятного аппетита! — мрачно бросил ему в спину седой, поднял руку и ощупал запонку, туго стягивавшую манжету.
Примерно в это же время на взлетной полосе одного из подмосковных аэродромов притормозил могучий грузовик. На водительском сиденье отдыхал человек лет шестидесяти и размышлял о том, что наконец-то можно расслабиться. Этот человек владел многим: деньгами, недвижимостью, связями, но никогда
Стараясь удержать в себе ощущение этой свежести, просторности лежащей впереди жизни, он резко вдавливал педаль газа в пол... Что-то в этом было мистическое: легкий туман струился над полем, окутывая мощный грузовик, прогазовывавший на месте, словно в ожидании отмашки незримого стартера, и в плавающем, волнами катящемся по полю реве мотора, в резких плевках выхлопа чем дальше, тем больше начинало чувствоваться напряжение предстартовой лихорадки.
Но с кем он мог состязаться на пустой бетонке? И тем не менее неуловимый дух соперничества присутствовал: в том, как резко, надрывая силы мощного двигателя, машина уходила со стартовой точки, в том, как неслась она по бетону и в сотне метров от края полосы сбрасывала скорость, точно миновав призрачный финишный створ, воображаемая линия которого была видна, пожалуй, только одному водителю, — да, со стороны это могло казаться безумием, но, как известно, каждый сходит с ума по-своему.
Некоторое время машина, сдавленно урча и будто бы переводя дух после отчаянного спринтерского забега, стояла на месте, потом развернулась и медленно подъехала к краю летного поля, где под полосатым круглым тентом стоял столик с дымящейся чашкой кофе, пепельницей и стаканчиком с зубочистками.
Одно из двух плетеных кресел занимал изысканно одетый молодой человек в темном костюме. Холодным, равнодушным взглядом он следил за тем, как неподалеку притормаживал грузовик и задумчиво покусывал ноготь большого пальца.
— Мы с вами, кажется, договаривались, мой юный друг, — заметил водитель, усаживаясь в кресло и протягивая руку к чашке. — Это вредная привычка. Вы напоминаете школьника, не выучившего урок.
Молодой человек отдернул руку ото рта и сдержанно кашлянул в кулак. Сказать по правде, ему редко случалось не выучить урок. Школу он закончил с серебряной медалью, сразу поступил в университет на мехмат, потом получил гранд одного из американских университетов, учился, обзавелся степенью доктора, вернулся домой и вот уже в течение трех лет работал на человека, сидевшего напротив и неторопливо прихлебывавшего кофе.
Академические таланты молодого человека были конечно же известны патрону, однако успехи на научном поприще его мало волновали. Он готов был взять на эту должность (что-то вроде ординарца по особым поручениям) даже выпускника кулинарного техникума, но при одном условии. Условие было простое: способность схватывать все на лету, понимать с полуслова плюс отсутствие вредных привычек и комплексов морального плана.
Все это он прочитал в глазах молодого человека в момент их первой встречи, достаточно случайной: дело было на какой-то чудовищно помпезной презентации. Они перекинулись парой слов, и этого оказалось достаточно для принятия решения: холодный темперамент, абсолютное отсутствие эмоций, прекрасная память и крайняя степень цинизма — очень достойные по теперешним временам качества.