Бог одержимых
Шрифт:
И про меня там есть, с огненным мечом, чтоб, значит, за "процессом" присматривал, и особо одарённых осаживал. Я всего лишь винтик в этой механике...
Кочегар в котельной парохода.
Ладно. Слушайте, чего дальше было...
***
Фернану обиженных за спиной оставлять было никак
В экспедицию вложены большие деньги, и не только королевские. Не записывать же в вахтенном журнале: "Спасибо, что подбросили, прощайте"! Вернут. Да и зачем осложнять жизнь оставшейся в Испании семье: жене - Беатрис, сыновьям? И тестю... и шурину... они - хорошие люди, хотя и испанцы.
Фернан позаботился о них в завещании. Не богатство, - но достаток. Если, конечно, молодой, энергичный Элькано благополучно завершит путешествие, и никто не обидится за неожиданный уход. Поэтому Фернан решает "умереть" на глазах у своей изрядно поредевшей команды. Он встречается с Франсишеком и посвящает его в детали "отхода".
На следующий день мактанский дато Лапулапу в грубой форме отклоняет просьбу посланца далёкого короля Испании пристать к берегу. Матросы видят, что их капитан не верит своим ушам, он в бешенстве: погрязший в грязи и невежестве царёк клочка суши не принимает дружески протянутой руки великой просвещённой цивилизации.
Забыв об осторожности и здравом смысле, Фернан с горсткой матросов рвётся к берегу. Нет. Никто из десанта не пострадал. Кроме капитана. Жертвы чуть позже выдумал для правдоподобности венецианец Антонио Пигафетта, боцман "Виктории". И если бы Фернан узнал об этом, он был бы весьма благодарен своему матросу за это украшательство.
27 апреля 1521 года Фернан закончил свою одиссею в прибое острова Мактан Филиппинского архипелага. Экипаж видел, как кровожадные туземцы вытащили израненного капитана на берег. Ни уговоры, ни посулы должного действия не возымели: дикари не выдали тело капитана испанцам.
Ещё бы!
Даже у дикарей не принято выдавать "тело" живого человека...
***
Отец встретил дружеским рукопожатием.
– Роман Аркадьич, - представился он.
– Наслышан о тебе, герой...
Константин, не ожидавший тёплого приёма, смешался и промолчал. Они расположились в гостиной комнате. Лариса Яковлевна, Галкина мама, принесла чай. "Киевский" торт был благосклонно принят, нарезан и разложен по блюдечкам.
– А Галину... можно видеть?
– несмело спросил Костя.
– Конечно, - хмыкнул Роман Аркадьич.
– Минут через двадцать должна быть. Но её-то мнение известно. А вот с тобой что делать?
Костик поперхнулся чаем, на глазах выступили слёзы. Но от участливого предложения Ларисы Яковлевны "постучать по спине" жестом отказался. Ему до дрожи хотелось узнать хоть немного о "мнении" Галины. Но,
– В деканате юрфака мне рассказали о твоих необыкновенных лингвистических способностях, - сказал отец.
– Это правда?
Костик пожал плечами.
Глупейшая история, которая произошла с полгода назад. Он не придал ей никакого значения. А вот, поди же ты... Кто-то запомнил. И доложил.
– Не знаю, - скромно сказал Костик.
– В школе как-то не очень. А тут, вдруг, пропёрло...
Галкины родители переглянулись. Мама с непонятным возмущением, а отец весело, даже как-то по-приятельски.
– Так "пропёрло", что сумел делегации из Мозамбика объяснить дорогу до кафедры иностранных языков? Вас же, юрфаковских "заушников", за идиотов держат! Где ты слышал суахили?
– Нигде, - угрюмо признался Костик. Разговор принимал неожиданный оборот. Он никак не мог понять, к чему, собственно...
– Все от них шарахались, а мне жалко стало. Высокие, чёрные, в хламидах... Красиво. Ну, я и подошёл. Разговорились...
Отец хлопнул ладонями по коленям и гулко рассмеялся:
– Нет, мать! Ты послушай, о чём этот парень толкует! "Разговорились"...
– и вдруг, без всякого перехода гортанно зарычал: - Anata wa supai desyoka. sobietona roshiya de minkeikeikan wa gairo ga torichigaete imasu. Minkeikeikan ja nai desu yo!- его рычание перешло в крик: - Supai desu ka. Hakuzyo shiyoц! *
У Костика потемнело в глазах:
_______
* - Ты, наверное, шпион, парень? У нас, в Советской России, милиционеры в названиях улиц путаются! Нет! Ты не милиционер! Ты - шпион? Да? Признавайся!!! (японск.)
– Iie - едва выдавил он. Трясущейся рукой поставил на стол чашку.
– zyoshi-san, supai de wa arimasen ! machi ga wakarimasen.*
Роман Аркадьич откинулся на спинку стула, как-то обмяк и посерьёзнел:
– anata wa tensai desu ka.
– supai ja nai! ** - угрюмо стоял на своём Костик.
– Так ты, парень, гений?
– по-русски повторил вопрос Роман Аркадьич.
– В каком смысле?
– Понятно. В команду не думал возвращаться?
– Не знаю, - честно признался Константин.
– Хотелось бы чего-то большего...
Лариса Яковлевна вдруг страшно засуетилась, долила им чаю и убежала на кухню. Из приоткрытых дверей повалил вкусный, настоянный на вишне и яблоках запах свежей выпечки.
– Большего?
– задумчиво переспросил Роман Аркадьич.
– Как насчёт МГИМО?..