Бог LTD. часть 1

Колядина Елена Владимировна

Девка, завидев хозяев, вцепилась в притолоку и вновь заголосила.

В комнату, колыхаясь всем телом и на ходу оправляя юбку — надевание которой видимо и задержало организацию скорой погони за девкой, копной ввалилась нянька.

— Барин, барыня, не серчайте! — принялась вопить и она.

— Да замолчите обе! — прикрикнул Александр Сергеевич.

Бабы враз примолкли, только девушка судорожно шмыгала носом.

— Нянька, что за марафон? Откуда эта нимфа взялась?

Девушка, скрючившись,

схватилась за живот.

— Помираю-ю! Спала я этак-то и чую со сна — нутро схватило. Так и свело! Съела, думаю, наверхосытку чего. Соскочила с сундука, а кровь-то так и пошла печеницей! Густая-я! Ой, Господи-и!

— Откуда пошла-то?

— Из брюха! Печенками так и шлепалась!

Александр Сергеевич переглянулся с женой.

— Нянька, ты откуда такое невинное создание притащила?

Нянька, чуя вину, затараторила:

— Барин, барыня, виновата! Накажите! Это внучка моя, племянницы дочь, Дуняша Павлинова, из Егорьевского пришла вечор меня проведать. Пришла, значит…

— Племянницы дочь? — захохотал барин, — а я уж перепугался было, что ты в грехе, невенчаная, внучку успела нажить, невеста Христова!..

— Бог с вами, барин! — принялась креститься нянька. — Скажете такое…

— Няня, — перебила словоохотливую бабу Наталья Николаевна. — Ты достань из сундука в бельевой мою старую юбку нижнюю, все одно она мне мала и навряд ли я похудею, да Дуняше ее отдай. Пусть наденет. Она, юбка-то, широкая, как раз Дуняша подол подоткнет.

Бросив взгляд на мужа, барыня подошла к всхлипывающей девушке.

— Няня тебя оденет, — понизив голос принялась объяснять она. — Подол между колен перемахнешь и за пояс заткнешь, чтоб крови тебя не беспокоили. Иди, ложись!

— Барыня, дак я не помру?

— Не помрешь. Через три дня все пройдет. А как замуж выйдешь и совсем перестанет.

Нянька оторвала девку от притолоки и повела назад.

— Нянька, ты, даром чтоб не бродить, принеси компота что-ли, или лимонада сделай спешно, пока хозяева от жары вслед за Дуняшей не умерли, — крикнул вслед Александр Сергеевич.

— Сейчас барин, мигом все излажу, — с подъемом откликнулась та, довольная мирным тоном Алескандра Сергеевича. — А ты что же, Дуняшка, дурья голова, по горницам носиться вздумала, господ беспокоить?!

Через минуту нянька пыхтя от бега доставила стеклянный кувшин компоту.

— С корицей! Отдыхайте барин, барыня, наволновались вы! Я сейчас компоту налью.

Старательно избегая глядеть на барина и беспрерывно бормоча «осподипомилуймя», она принялась звенеть половником, наполняя мигом извлеченные из горки хрустальные бокалы.

— Ну рассказывай, давай, чего ты гостиницу в доме устроила?

— Ой, батюшка, матушка, виновата. — последний раз жалостным голосом воскликнула

нянька и с жаром принялась рассказывать, вдаваясь в энциклопедические подробности.

— Дуняша-то Павлинова, моей племянницы Евстолии дочка. Батька еенный, Дуняшин значит, Володий Павлинов…

— Короче, нянька! Что ты мне голову забиваешь! — воскликнул барин.

— Твоя правда, батюшка! Надумал он, батька, значит, выдавать Дуняшу замуж за Юду Ларионовича. Ой хорош мужчина, хоть и разженя! Ну не то чтоб совсем разженя — баба его прошлый год померла, прибил он жену… ну да сама виновата была…

— Нянька, заклинаю, кратче! — взмолился барин, вытряхивая из бокала в рот ломоть груши.

— Юда Ларионович как полагается сватов заслал. На красную горку как раз. И тут открывается такой вопрос…

Нянька любила блеснуть городской речью.

— Дуняшка оказывается сама жениха себе нашла. Тимофея, Колюнихи сына. «Только за него, говорит, пойду!»

— Страсти какие в Егорьевском-то творятся! — самым ироничным голосом прокомментировал барин жене. — Нет, надобно навестить Егорьевское непременно.

— И убежала из дому! Ко мне прибегает, бабушка, бает, пусти…

— Так ты здесь приют беглых рабов устроила?

— Приютила, барин, барыня! На одну ночь только, до утра приютила! Нарочно заместо подушки полено под голову ей дала, чтоб не разоспалась, да с первыми петухами в Егрьевское ушла.

— Странноприимный дом прямо! — возмутился нарочито барин Наталье Николаевне. — И сколько говоришь беглой невесте лет?

— Пятнадцать.

— Дотянули до дела! Надо было год назад еще замуж выдать. Не носилась бы теперь с воплями.

— И-и! Сестра Дуняшина, Арина…

— Все, нянька, кончай свои любовные истории, у тебя их, я чую, не переслушать. Иди-иди! Компот оставь, куда потащила?

— Охая, няня уткой вытиснулась из горницы, притворив за собой дверь.

— Видишь, что бывает, когда девки берут волю? — шутливо попрекнул жену Александр Сергеевич. — Женихов себе выбирать сами надумывают?

— И что в этом плохого? Посоветоваться по крайне мере с дочерью можно, прежде чем обухом по голове: Юда Ларионович застарелый, жену прибивший, вместо парня…

— Лапка моя, этак мы до того договоримся, что у Мартышки начнем мненье спрашивать! Что, Мартышка? Пошла-ка прочь отсюда! Брысь! Ангел мой моя женка тебя смущается!..

Мартышка вскинулась козой прыгучей на стол, обломив-таки царственную белоснежную лилию, что опустилась на пол беззвучно и незаметно, словно засватанная невеста в омут под горкой, и умчалась, обежав боязливо медвежью шкуру, в прихожу.

Дуняша, Дуняша!.. Куда уплывет облако души твоей, всплыв белым влажно-сахарным цветком из глубины омута?