Бог ищет тебя
Шрифт:
Лизе стало так грустно, что она свернула с набережной в сеть переулков. Остановилась перед случайным домом и зашла в дверь с надписью «Авторский магазин Оли Епифановой».
В магазине ее встретили венецианские маски. Все то же трио: Пьеро, Арлекин и Коломбина.
– Здравствуйте, Дима, – сказала Лиза печальному Пьеро.
Маска не ответила.
Лиза побрела от витрины к витрине, разглядывая изящные вещицы. На стенах висели плакатики с оригинальными изречениями.
«Какая милая эта Оля Епифанова, – подумала Лиза. – Так славно все придумала. Я бы, наверное, могла с ней подружиться».
В
Не здесь ли Дима когда-то заказал для нее ту самую корзину?
А над цветами Оля повесила для Лизы табличку с древнеперсидской мудростью: «Если ты прошел мимо розы, не ищи ее больше».
Лишь то, что мы теперь считаем праздным сном -Тоска неясная о чем-то неземном,Куда-то смутные стремленья,Вражда к тому, что есть, предчувствий робкий свет,И жажда жгучая святынь, которых нет, -Одно лишь это чуждо тленья.9
ПРЕДПОСЛЕДНИЕ МЫСЛИ
Во время игры открой свои мозги.
«Господи, какая история!» – подумала Лиза, вернувшись назад, на Мойку.
Но что зря говорить – объяснять бесполезно. Мужчине невозможно объяснить женскую логику, которая стремится показать независимость именно в тот момент, когда хочется одного: чтобы тобой овладели.
По неизбежной траектории Лиза описала восьмерку в путанице питерских дворов и снова оказалась перед Новой Голландией.
Механическое, постоянно наигрываемое правой рукой pianissimo, в то время как левая время от времени подбрасывает мелодические реплики, несущие случайные запахи.
Какая история – красивая и бесполезная, как томный стиль модерн, сгинувший в жестком функционализме XX века.
Лиза поднялась на Поцелуев мост, облокотилась о перила: стоять, смотреть на воду. Как четки, перебирать воспоминания – тихие, нежные.
И вдруг – с отстраненной, ясной точностью часового механизма – вспомнила свой давний сон.
Не ту – жаркую, густую – первую часть про фавна, а конец сна, смятый и задавленный телефонным звонком Андрея, где был мост, и балконы, и Дима, Дима... и еще что-то очень важное, и надо было понять, что.
Там, во сне, она лежала на огромном балконе какого-то дворца. В действительности на Мойке нет таких дворцов: он напоминал скорее ажурное венецианское палаццо.
Она лежала на кровати, у самого края балкона, над рекой, которая была гораздо уже реальной Мойки – крохотный канал, Зимняя канавка. А с другой стороны реки, на точно таком же балконе, на точно такой же кровати, придвинутой к балюстраде, без сна лежал Дима и смотрел на Лизу, не отрываясь.
А темная вода канала текла между ними, безнадежно разделяя почти соприкасающиеся берега, и заходила в какие-то распахнутые ворота, и никто не знал, какой она выйдет с другой стороны, миновав Остров Мертвых.
Сон –
Момент краткого выпадения из жизни, внезапного отклонения от судьбы, неподвижности перед действием – миг, в который Бог потерял тебя.
Но жизнь уйдет вперед, грянет иная музыка: ритмическая, сложная – эротические заклинания прихода весны. И наступит стихийное обновление, Весна Священная, новая хореография: сомкнутые фигуры, неуклюжие движения, ноги, завернутые носками внутрь, локти, прижатые к телу, тяжелые втаптывания в землю.
Красивая срезанная роза – стиль модерн – не имеет будущего. У грядущего другие, жесткие очертания, и ты не можешь задержаться навсегда в этом полупустом изящном пространстве, не можешь вечно жить в гостинице «Англетер», смотреть на ангелов и переживать несуществующую любовную историю. Однажды движение продолжится, весна разразится летом, вспыхнет созвездие красных красок, зальет бледно-голубую полоску дрожащего тающего льда, и Бог найдет тебя.
«Если бы Бог не любил мою музыку, я бы ее не писал».
К. Дебюсси
В романе приведены отрывки из пьес:
– «Саломея» О. Уайльда;
– «Пеллеас и Мелизанда» М. Метерлинка; а также из произведений А. Пушкина:
– «Сказка о золотом петушке»;
– «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях»;
– «Медный всадник»;
– «Пиковая дама».
В текст вплетены небольшие поэтические фрагменты:
– французских символистов (эклога С. Малларме «Послеполудень фавна»);
– поздних романтиков (Т. Готье);
– русских авторов Серебряного века (Д. Мережковский, К. Бальмонт, А. Блок, М. Цветаева, 3. Гиппиус, Н. Минский, И. Северянин).
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Гипермодерн, или что делать после оргии?
«Оргия – это освобождение во всех областях: политическое, сексуальное, освобождение женщины, ребенка, бессознательных импульсов и искусства. Мы прошли все пути виртуального производства и сверхпроизводства объектов, знаков, идеологий и удовольствий. Сегодня все – свободно, ставки сделаны, и мы все вместе оказались перед роковым вопросом: «Что делать после оргии?»
1
Карнавальная культура,
«Камаринская» и «мыльные оперы»
Начну с программного заявления, которое кому-то может показаться банальным, а кому-то – шокирующим.
Одной из главных задач современного искусства является интеграция массовой и элитарной культур (говоря языком Бахтина, «ученой» и «народной» культур). Сразу уточню: под «народной» культурой в данном случае понимается не городской карнавал, не петрушечные театрики и не прочие лубки, давно и с успехом рециклированные «высоким искусством» предыдущих периодов. Нет, речь идет о том, что образованная публика и не назовет иначе, чем «вся эта гадость»: привокзальные любовные романы, торжествующие на бесчисленных лотках, низкопробные детективы и триллеры, а также любимые одинокими пенсионерками «мыльные оперы».