Бог астероида
Шрифт:
В ответ на невысказанные вопросы своих товарищей, Сибал заговорил:
– Что-то не так. Возможно, произошло какое-то не предвиденное ухудшение работы катушек, в составе которых использовались неизвестные сложные сплавы. Некоторые из элементов, возможно, были нестабильны или сделались нестабильны с возрастом. Возможно также, что виной всему какая-то посторонняя сила, по рождённая умирающим Солнцем. Во всяком
Самак добавил:
– Реактивные тормозные двигатели позволят повысить наше сопротивление до девятнадцати единиц антигравитации. Но этого всё равно будет недостаточно даже на данной дистанции.
– Сколько у нас времени? – спросил Хилар, поворачиваясь к штурманам Калафу и Карамоду.
Те, посовещавшись, принялись за расчёты.
– При использовании реактивных тормозных двигателей пройдёт два часа, прежде чем мы достигнем Солнца, – наконец объявил Калаф.
Его слова прозвучали словно приказ. Эйбано, инженер по ракетным двигателям, принялся быстро манипулировать рычагами, управляя потоками пламени на носу и по бокам «Фосфора». В результате этого их спуск немного замедлился, тяжесть, угнетающая людей, слегка ослабла. Но «Фосфор» всё равно необратимо и стремительно падал на Солнце.
Хилар и Хэн Йоас обменялись взглядами понимания и согласия. Они резко встали со своих мест и тяжёлой поступью направились к оружейному складу, который занимал половину всего корпуса корабля, где хранились сотни разрушительных бомб. Не было необходимости объявлять о своей цели; никто не сказал ни слова в одобрение их поступка, никто не выразил протеста.
Хилар открыл дверь склада. Он и Хэн Йоас остановились на пороге и оглянулись назад. В последний раз они видели лица своих спутников, не выражающие никаких других эмоций, кроме смирения, словно у людей, переступивших грань, за которой их ждала неминуемая гибель. Затем они вошли в склад боеприпасов, закрыв за собой дверь.
Они методично работали, двигаясь спиной к спине вдоль узкого прохода между стойками, на которых в строгом порядке были разложены огромные яйцевидные бомбы, в соответствии с их химическими элементами. Им было достаточно всего несколько минут на согласование показателей
Сила притяжения Солнца, усиливающаяся по мере того, как «Фосфор» двигался навстречу своей гибели, сделала движения людей медленными и трудными. Они опасались, что будут обездвижены, прежде чем смогут закончить подготовку к детонации второй серии бомб. С трудом, под бременем утроенного веса, они пробрались к сиденьям, которые располагались напротив рефлектора, показывающего что происходит в пространстве снаружи корабля.
Сцена, которая открылась их взору, изумляла и потрясала. Шар Солнца значительно расширился, заполнив нижнюю часть небес. Едва различимый, сумрачный, плачевный пейзаж без горизонта, освещённый далёкими, багровыми судорожными вспышками разрозненных вулканов, синеватыми зонами и пятнами странных радиоактивных минералов, становился всё детальнее. Перед ними открывались горы, по сравнению с которыми Гималаи выглядели как холмы; раскрылись пропасти, способные поглотить астероиды и целые планеты.
В центре этого циклопического ландшафта пылал великий вулкан, который астрономы назвали Гефестом. Это был тот самый вулкан, который Хилар и Родис видели из окна обсерватории. Языки пламени длиной в сотню миль поднимались ввысь из кратера, облизывая небеса. Сам кратер казался входом в какой-то потусторонний ад за пределами Вселенной.
Хилар и Хэн Йоас больше не слышали грозного тиканья хронометра, и не могли наблюдать за его зловещими стрелками. Смотреть на часы было сейчас бесполезно: люди больше не могли ничего сделать, и перед ними теперь была только вечность. Они оценивали свой спуск по тому, как расширялась сумрачная солнечная равнина, вздымавшей перед глазами выпуклости новых гор, углубления новых бездн и пропастей в солнечной сфере, которая уже потеряла всю былую округлость.
Конец ознакомительного фрагмента.