Боевые дельфины
Шрифт:
Солнце довольно высоко, и дно освещается – лучше некуда.
Старенький акваланг работает исправно. Я на глубине. Осматриваюсь…
Торпеда со следами моих раскопок лежит на прежнем месте. А вот второй предмет, внезапно сорвавшийся со дна и уплывший, исчез.
Тяну за рукоятку нож и медленно приближаюсь к песочному бархану, под которым покоилось это нечто…
На песке небольшие углубления; вокруг – полосы и росчерки, словно размышляя над сложной задачей, кто-то
Делаю вокруг торпеды большой «круг почета», внимательно вглядываясь в каждую складку…
Никого. И ничего. Что ж, займемся торпедой…
Повторно и более основательно изучая семиметровую «дуру», чье боевое зарядное отделение содержало двести восемьдесят килограммов взрывчатого вещества, я уже не сомневаюсь: передо мной одна из первых немецких электрических торпед – G7e, принятая на вооружение флотом фашистской Германии в начале Второй мировой войны. Революционное для своего времени изделие – «бесследное» и способное пройти на тридцати узлах дистанцию в семь с половиной километров. К слову, Советский Союз подобного совершенства в производстве торпед достиг лишь к концу войны.
Просьба Анапова из Агапы выполнена – заключение готово. Жаль, что на дне оказалась настоящая торпеда, а не кусок трубы, – людей действительно придется эвакуировать. Но свою работу я сделал качественно. Теперь можно и расслабиться. Сейчас выполню «круг почета» и рвану наверх…
Круг я не завершил, увидев летящую из мутной глубины тень.
Господи, да что за хрень тут происходит?!
До поверхности далековато, спрятаться не за что. Остается одно – выхватить нож и приготовиться ко всякого рода неожиданностям.
Сгруппировался, жду. План предельно прост: хочу увернуться от первого удара и пустить в ход свое единственное оружие.
Часто подрагивая вверх-вниз, тень приближается, ее размеры увеличиваются…
Приглядевшись, я вдруг понимаю: это же афалина! Обыкновенный черноморский бутылконосый дельфин.
От данного открытия легче не становится. Да, дельфин. Да, лучший друг человека в море. Но с его психикой явно что-то не в порядке, ибо случаев нападения этих животных на людей я не припомню. Хоть убей – не припомню.
Работая мощными хвостовыми плавниками и разгоняясь, гибкое гладкое тело скачет вверх-вниз, вверх-вниз. Дистанция стремительно сокращается.
Чувствую, уклониться от атаки будет невероятно сложно.
Я уже гадаю, чем он нанесет удар – развитым клювом или выпуклой лобно-носовой подушкой, – когда ситуация разом меняется: на удалении метров восьми дельфин вдруг перестает работать хвостом и теряет скорость. До меня он доплывает по инерции.
Выставляю левую ладонь с тем, чтобы отвести в сторону его морду, а он делает последнее резкое движение: уходит вниз и бьет по предплечью высоким спинным плавником. Это не похоже
Обессиленный дельфин беспомощно опускается на дно.
Погружаюсь следом и замечаю тонкий блестящий предмет, торчащий в его светлом брюхе.
Ах, вот в чем дело! Видимо, какая-то сволочь решила поохотиться и всадила в афалину стальной гарпун. В таком случае агрессивное поведение взрослой и довольно крупной особи вполне объяснимо.
Афалина мягко ложится на дно и конвульсивно дергает телом, отчего торчащий гарпун чертит на донных отложениях замысловатые фигуры. Теперь понятно происхождение линий и росчерков вокруг углублений на песке.
Внешне дельфин спокоен, но глаза и грудные плавники выдают нервозность. К тому же периодически слышен тонкий свист – звук, издаваемый этими животными в минуты опасности.
Подплываю ближе. Осторожно прикасаюсь к глянцевой спине. Осматриваю торчащий в теле гарпун…
Нет, пожалуй, лучше его не трогать. Гарпун нанес проникающее ранение, и неквалифицированная помощь может навредить внутренним органам бедного дельфина.
Глажу спину у плавника, смотрю в усталые, наполненные болью глаза. Эмоций у животного почти нет.
Вспоминаю о том, что дыхательные паузы у афалин продолжаются от нескольких секунд до шести-семи минут. Особо натренированные особи способны находиться под водой без дыхания до четверти часа.
Прячу нож и обхватываю тело раненого бедолаги. Пойдем-ка, дружище, наверх – подышим!
Его длина – метра три с половиной, вес – более трехсот килограмм. Солидный экземплярчик!
Он совершенно ослаб и не оказывает сопротивления.
Несмотря на интенсивную работу моих ног, на поверхность мы поднимаемся очень медленно…
Спасатели в шлюпке встретили наше появление на поверхности дружным возгласом:
– Оп-па! Это и есть та злополучная торпеда?
– Нет, это раненый дельфин. А торпеда лежит на дне ровнехонько под нами.
– Что, правда? Прямо под нами? – испуганно таращит глаза начальник спасательной станции.
– Правда. Старая немецкая торпеда G7e.
– Охренеть…
– Ладно, ребята, чего там удивляться! Она почти семьдесят лет тут отдыхает и еще столько же пролежит. Бросайте буй…
В воду летит якорь, увлекая за собой белый пропиленовый фал от яркого бело-красного буя. Таким образом мы маркируем место найденной торпеды, дабы специалистам по разминированию было проще ее отыскать.
Я остаюсь в воде и прошу парней помочь доставить к берегу раненого дельфина.
Распределившись, начинаем движение: одной рукой я цепляюсь за борт, другой обнимаю афалину; начальник станции поддерживает животное за грудной плавник; молодой спасатель у мотора управляет лодкой.
Медленно приближаемся к берегу…