Шрифт:
Пролог
Юго-западная акватория Черного моря.
Март 1944 года
Адмирал Отто Кречмер курил у окна рулевой рубки «Гессена». Судно вышло из Одессы и уже сутки, борясь с волнами, держало курс на пролив Босфор. До пролива осталось миль семьдесят…
Ночь. Море прилично штормит, небо еще днем заволокло тучами. Несколько часов льет проливной дождь, вокруг сверкают молнии. В такую погодку не стоит опасаться налета русской
Мощная волна бьет в левый борт. Удар сильный и неожиданный – стоящий на руле обер-матрос едва удерживается на ногах. Судно кренится, взмывает вверх и переваливает через гигантский гребень.
– Черт, – ломает в пепельнице окурок Кречмер. – Я думал, по-настоящему сильные штормы бывают только в северной и южной Атлантике, а оказывается, и в таких лужах тоже штормит.
Фрегаттен-капитан Лют тактично помалкивает. Для него – командира транспорта «Гессен» – это двенадцатое плавание в акватории Черного моря. Он неплохо изучил здешние воды, успел познакомиться с их норовом в осенне-зимнюю навигацию, поэтому, видимо, ему и поручили столь ответственное дело. Ранее Лют приводил сюда транспорты из Италии, под завязку загруженные боеприпасами и военной техникой, а обратно уходил с ранеными солдатами и офицерами. Вот и на этот раз «Гессен» вошел в Черное море, загруженный боеприпасами для сражающихся частей группы армий «Юг». Одессу он покинул, якобы имея на борту четыреста раненых. Словно в подтверждение благородной миссии, на верхней палубе красуется пришвартованный санитарный грузовик со свежими красными крестами в огромных белых кругах на закрывающем кузов брезентовом тенте. На самом же деле, кроме штатной команды, на «Гессене» присутствовали лишь старший перехода – адмирал Кречмер – и турецкий лоцман, постоянно меняющий из-за шторма курс движения судна.
Адмирал Отто Кречмер был молод, полон сил, его карьера шла в гору даже в 44-м – не слишком удачном году для Третьего рейха.
Первого марта 1944 года в Берлине он стоял перед Адольфом Гитлером рядом с Вальтером Моделем.
– Благодарю вас, Вальтер. Вы сумели сделать то, чего не смогли другие – остановили русские части под Нарвой и Псковом, – негромко говорил вождь нации. Взяв у адъютанта погоны генерал-фельдмаршала и маршальский жезл, торжественно передал все это Моделю: – Поздравляю.
Отто не без зависти покосился на атрибут высшего воинского звания. Восточный фронт откровенно буксует, в войсках и на флоте все чаще поговаривают о скором вступлении в войну американцев, канадцев и англичан, а тогда шансов на успех в этой войне почти не останется. Успеет ли он – Отто Кречмер – стать гросс-адмиралом и получить похожий жезл?..
Подойдя к Кречмеру, фюрер с минуту разглядывал его пронзительным взглядом – будто силился вспомнить, зачем приказал прибыть в ставку. И вдруг сказал совершенно неожиданную вещь, ибо ничего выдающегося в последние месяцы Кречмер не совершал:
– Вы, Отто, с сегодняшнего дня – адмирал. Для выполнения важнейшей и секретной миссии на востоке вам делегируются особые полномочия. Отныне вы подчиняетесь только мне. Слышите? Мне, и только мне!
– Да, мой фюрер, – вытянулся тот. – Вам, и только
Из Берлина Кречмер с Моделем вылетели на Восточный фронт на одном самолете. Вальтер сторонился молодого выскочки. Однако Модель не был бы Моделем, если бы по прибытии на Украину точно и в срок не исполнил бы все указания, полученные в ставке.
Приказ фюрера звучал так:
– Завтра из порта итальянского Наполи в порт украинской Одессы выходит немецкое транспортное судно «Гессен» под командованием опытного фрегаттен-капитана Вольфганга Люта. Плавание «Гессена» продлится ровно шесть дней, за которые вы вдвоем обязаны подготовить к погрузке на судно все ценности, собранные ранее особыми подразделениями СС. Далее генерал-фельдмаршал Модель приступает к прямым обязанностям командующего группой армий «Юг», а вы, Кречмер, сопровождаете ценный груз. Пункт назначения вам сообщат позже…
Ветер крепчает, волны становятся выше, но «Гессен» точно выдерживает курс и упрямо приближается к турецкому берегу.
– Сколько до Босфора? – не оборачиваясь, спрашивает адмирал.
– Шестьдесят миль, – бодро докладывает фрегаттен-капитан. – Через шестьдесят миль мы войдем в спокойные воды пролива и забудем…
Резкий толчок со вспышкой огня по правому борту и грохот взрыва прерывают Вольфганга. Впечатление такое, будто корабль налетел на подводный риф, отчего все в рубке чуть не попадали на пол.
– Неужели русская подлодка? – кинулся к иллюминаторам капитан.
– Перестаньте, Лют! Ни одна подлодка не сможет точно прицелиться и выстрелить торпедой при такой болтанке, – мрачным голосом констатирует Кречмер. – Это, скорее всего, мина. Сорвавшаяся с якоря мина…
Капитан дает команду «стоп-машина», приказывает по постам и отсекам осмотреться, доложить обстановку.
Пару минут в рубке тихо. Судно швыряет волнами. Становится заметен дифферент на нос и крен на правый борт. Поступающие доклады подтверждают самые худшие предположения: у ватерлинии по правому борту носовой части зияет большая пробоина.
Лют делает шаг к Кречмеру:
– Герр адмирал, прикажете готовить шлюпки?
– Какая здесь глубина? – не оборачиваясь, спрашивает тот.
– Чуть больше двух тысяч метров, – заглядывает в морскую карту капитан. И повторяет вопрос: – Прикажете готовить спасательные средства?
Кречмер молчит.
Держась обеими руками за бронзовый поручень, он наблюдает в иллюминатор, как судно все сильнее ложится на правый борт.
– Бесполезно. Мы все трупы, Вольфганг.
– Но почему?
– Ты знаешь, сколько в трюмах «Гессена» золота, драгоценных камней, картин, антиквариата и прочего дерьма?
– Нет.
– Ая знаю…
Команда «покинуть судно» из рулевой рубки так и не прозвучала. Вместо нее прогремели два выстрела, после чего судно совершило оверкиль, встало на нос, а через три минуты и вовсе исчезло под водой.
На поверхности среди бушующих волн остались несколько человек из судовой команды. Сцепившись руками и веревками от спасательных жилетов, они старались держаться вместе. Немного в стороне от них, ухватившись за спасательный круг, потихоньку отдалялся на юг молодой турок – лоцман, взятый на борт «Гессена» в Стамбуле.