Боевой устав эльфа
Шрифт:
Сверху донесся дробный звук, словно отделение солдат пробежало по черепичной крыше. Раздался короткий зловещий смешок. Ловцы замерли и насторожились. Вверху снова что-то прошуршало, как будто с одной стороны улицы на другую перелетела огромная птица или даже виверна. Смех повторился.
Мастерица Сострадания вытащила из-под одежды боевой жезл.
– Кто там скачет по крышам, словно вор? Покажись!
Мелькнула быстрая золотая молния, мостовая содрогнулась от тяжелого удара. Перед ошеломленной дроу предстал Ил-Лаарт с спящим Пупом на спине – он был крепко
– Теперь ты меня видишь, блистательная. Что дальше?
– Приветствую тебя, золотой Угорь Ил-Лаарт, Ненасытный Пожиратель Плоти, – тихо выдавила дроу. Ее звучный голос куда-то испарился, она сипела как бродяжка из чахоточного барака. – Покоряюсь воле твоей. Моим последним желанием…
– Стоп, стоп! Я разве спрашивал о последнем желании, старуха? Во-первых, ты мне не кажешься аппетитной, а во-вторых, у меня уже есть жертва. Скажи-ка лучше, эти мерзкие браконьеры с сетями – твои слуги?
– Да, сир Пожиратель. А что?..
– Ненавижу сети! – рявкнул Ил-Лаарт прямо ей в лицо.
Мастерица Сострадания отшатнулась, закрыв лицо руками. В следующий момент улочка наполнилась почти невидимым глазу движением, криками боли и отчаяния, стуком падающих тел и другими приметами бесчеловечной расправы могучего Угря над браконьерами.
Через минуту все было закончено. Ловцы в разодранной на полоски одежде ковыляли прочь, жалобно подвывая. У каждого между ягодицами торчал обрывок сети. Четверо слуг щеголяли дополнительными «украшениями» – крюки их багров были превращены в ошейники, рукоятки переломаны. Мастерицу Сострадания стремительно уносил вдаль перепуганный раптор без наглазной повязки. Еще недавно хозяйка жизни, дроу сидела на нем задом наперед абсолютно голая – но счастливо улыбалась оттого, что избежала смерти в брюхе Пожирателя плоти.
– Ну что же, я отчасти удовлетворен, – сообщил Ил-Лаарт, проводив браконьеров теплым взглядом. – Теперь перейдем к тому, что привело меня сюда. – Федор насторожился. – У меня вопрос к тебе, этруск, притом весьма щекотливый. И ты мне на него ответишь, не зря же я сюда торопился, а не ждал тебя в лагере.
– Рад буду помочь. Чувак, можешь отойти на десяток шагов, пока мы посекретничаем? – попросил Федор. – Заодно расспроси нашего подонка Минджуку, о каком предательстве толковала старуха.
Маггут сгреб печального гоблина за шиворот и потащил на допрос.
– Вы, этруски, известные специалисты в вопросах секса, – начал Ил-Лаарт. – Поэтому ты обязан мне помочь советом. Вернее, одному моему знакомому божеству… Обстоятельства сложились так, что он уже несколько сотен лет не имел близких связей с представителями своего вида. Сам понимаешь, для здоровья это крайне вредно. Однако гипотетически мой знакомый мог бы получить партнера в лице молодого и симпатичного, почти необъезженного хорхоя. Будет ли такой контакт… э-э-э… непристойным с учетом божественной сущности этого… э-э-э… божества?
– На Земле богам можно все. Они не подчиняются мнению толпы! – заверил Угря комиссар. –
Ил-Лаарт от избытка чувств перевернулся в воздухе, едва не уронив спящего Пупа, потрепал Стволова по щеке плавником и красивой иноходью побежал по улице, время от времени закидывая голову и выпуская в воздух высокие светящиеся фонтанчики. Видать, так у древнего бога выражалось любовное томление.
– Стой, сир Пожиратель! Подожди! – опомнился комиссар. Ил-Лаарт метнулся обратно и благосклонно уставился на боевого товарища. – Проверь, нет ли у нас на пути других негодяев с сетями. Мы бы хотели добраться до лагеря без приключений.
– Можешь идти спокойно, этруск – я утоплю этот город в крови, если замечу что-то подобное! Ваша с комдивом плоть еще понадобится мне самому.
– Спасибо, сир Пожиратель.
Федор махнул Заку. Когда они с Минджуку приблизились, Угорь уже скрылся за поворотом. Экспедиционеры поспешили вдогонку за своим спасителем.
– Что набрехал тебе этот помет больной черепахи? – спросил Федор и кивнул на гоблина. – За сколько квачей продал командиров?
– Утверждает, что никого не продавал. Только сказал помощнику Мастерицы, что очень сильный турист не прочь сразиться в Ямах. Говорит, хотел всего лишь получить процент с выручки, если она меня уговорит.
– Очень скромный процент, – проблеял Минджуку. – Клянусь, я не знал, что эта злодейка захочет схватить вас, сиры!
– Надо бы продать тебя собирателям трупов. Поступил бы в армию некромантов как зомби, – сказал Зак. Минждуку затрепетал в ужасе. – Но мы не какие-то беззаконные браконьеры. Пусть с тобой разбирается отшельник Волосебугу.
– А мы уж попросим, чтобы он изготовил из тебя гровела, – строго добавил Стволов. В ответ на такую угрозу пронырливый гоблин задрожал еще сильнее. – Он могучий колдун и легко освоит это некромантское умение. Но главное, сегодня же доложи Боксугру, что тебя следует хорошенько оштрафовать!
– Нет, только не это, – заныл незадачливый гоблин. По щекам его покатились крупные слезы.
Зак с уважением взглянул на комиссара и поднял большой палец.
Едва золотоискатели прибыли на свой постоялый двор, Зак с загадочным видом отправился в номер Хино. Очевидно, собирался поразить младшую жрицу зубодробтельным рассказом о своем героическом сражении.
Федор же, издалека услыхав резкий голос маджаи, которая перекрикивалась с тучным хозяином возле загона с рапторами, направился к покровительнице.
– О чем дискуссия? – встрял он.
– Этот прохвост требует денег за уборку навоза! – возмущенно воскликнула Фундис.
– Сиятельная, услуги уборщиков дороги. Навоза очень много, – гнул свое жадный корович. – Как удобрение он не годится, продать нельзя.
– Сколько? – поинтересовался Федор.
– Сколько бы ни просил, у нас лишних денег нет! – отрезала девушка. – Не мешай, иди лучше своих гоблинов заставь поработать. Вот кто прохлаждается без дела! Решено, пусть они-то лопатами в загоне и помашут.