Боевой клич
Шрифт:
Она улыбнулась.
— С удовольствием, Энди.
— Нет, правда? Ты поедешь?!
— Почему бы и нет? Мы можем поехать в мою деревню. Я уже давно там не была. У моих родителей есть ферма недалеко от Мастерсона.
— Так ты, стало быть, сельская девушка? Вот бы не подумал.
— После смерти Дона я просто не могла жить на ферме, поэтому переехала в Веллингтон. Только вся беда в том, что в нашей маленькой стране далеко не убежишь. А через месяц пришла похоронка на моего брата Тимми.
— От того, что ты имеешь в виду,
— Я знаю... Хорошо, Энди, мы поедем к моим родителям. Заодно посмотрим, как поживают Тони и Арики.
— Это кто?
— Лошади. Одна принадлежала моему брату Тимми, а другая — мне. Отец с детства приучал нас к лошадям. Он и Тимми обожали фильмы о ковбоях. Только предупреждаю, что весь клан Роджерсов живет неподалеку и наверняка приедет смотреть на настоящего морпеха.
— Это ничего, Пэт, словно... — Он замялся.
— Что, Энди? Словно что?
— Словно едешь домой.
Вдоволь покатавшись на лошадях по лугам, Пэт и Энди вернулись на ферму, где их уже поджидал Енох Роджерс, отец Пэт.
Энди легко соскочил с коня и помог Пэт спешиться. Потом ласково потрепал по холке своего жеребца.
— Молодец, Тони, я знал, что ты никому не позволишь обогнать меня.
— Ты, должно быть, понравился ему, Энди, — сказал Енох. — Он обычно не признает чужих.
Отец Пэт был высокий кряжистый старик, с морщинистой грубой кожей и копной седых волос. Несмотря на возраст, он был все еще силен, как медведь.
— Ну что, Пэт, ты показала Энди все наши тропинки?
— Она совсем загоняла меня, мистер Роджерс, ведь я не очень-то хорошо сижу в седле.
— Ерунда, ты отличный наездник.
— Спасибо, сэр.
— Пэтти говорила, что ты лесоруб.
— Это правда, сэр. До армии был лесорубом.
— Еще не забыл свое ремесло? Ну-ка, пойдем со мной, я хочу показать тебе кое-что. Пэтти сама отведет лошадей в конюшню.
Энди кивнул и, передав поводья Пэт, легко перепрыгнул через ограду.
— Тимми тоже так делал, — чуть слышно сказал Енох.
Они прошли с полмили и оказались на пологом склоне, ведущем к небольшому ручью, через который был перекинут ветхий мостик. На другом берегу ручья стеной стояли деревья.
— Эта земля принадлежала моему сыну, — сказал Енох, кивнув на рощу. — Теперь она собственность Пэтти. Давай-ка подойдем поближе.
Энди молча шел за стариком, озираясь по сторонам и мысленно спрашивая себе, не сон ли это. Ему давно уже грезилось подобное место, где можно спокойно жить, вдали от суеты, со своей семьей, на своей земле.
Енох остановился перед большим дубом, в стволе которого торчал заржавевший топор.
— Когда мой сын уходил в армию, он оставил здесь этот топор. Сказал, что когда вернется, то расчистит это место.
Энди машинально взялся за рукоять.
— Боюсь, Энди, его уже не вытащить.
Швед резким движением рванул рукоять,
Енох задумчиво смотрел на работающего шведа, невольно любуясь своеобразной косолапой грацией лесоруба.
Наконец дуб затрещал и с шумом рухнул на траву. Энди вытер вспотевший лоб и, воткнув топор в пень, повернулся к Роджерсу.
— У тебя хорошие руки, парень... Когда-нибудь мужик вроде тебя расчистит это место.
Миссис Роджерс поставила на стол огромную миску жареных цыплят.
— Пэтти сказала, что ты любишь жареных цыплят, Энди, так я пятерых соседок обошла, прежде чем достала рецепт.
— Зачем столько хлопот, миссис Роджерс, — смутился Энди, что, правда, не помешало ему схватить подвернувшуюся куриную ножку.
— Надеюсь, что получилось как нужно.
— Миссис Роджерс, — прогудел Енох. — Будь любезна, принеси-ка нам пива.
— Мистер Роджерс, — отвечала старая леди. — За своим пивом, будь любезен, сходи сам. Ты прекрасно знаешь, что я не переношу этой вони. К тому же сегодня утром взорвалась еще одна бутыль.
— Ох уж эти женщины, — пробурчал мистер Роджерс, поднимаясь из-за стола.
В это время дверь отворилась и в комнату вошли шесть человек. Мужчина, вне сомнения, из клана Роджерсов, его необъятная жена и четверо упитанных отпрысков.
— Дядя Бен! — радостно вскрикнула Пэт.
— Пэтти, девочка моя, сколько же мы не виделись!
— Ну, Энди, приготовься, — прошептала миссис Роджерс, наклонившись к нему. — Сегодня тебе придется выдержать настоящую атаку.
— Эй, Роджерсы, где тут американский морпех, которого вы прячете?
Миссис Роджерс дремала, покачиваясь в скрипучем кресле-качалке у камина. Енох с огромной кружкой пива сонно смотрел на пламя, изредка отхлебывая из кружки. Энди сидел на низком табурете, а Пэт устроилась на полу у его ног и рассеянно ворошила угли в камине, над которым красовалась надпись «Благослови, Господи, очаг наш».
Энди блаженствовал, положив руку на плечо Пэт. Еще никогда в жизни ему не было так хорошо.
Енох Роджерс очередной раз приложился к своей кружке и смачно рыгнул.
— Мистер Роджерс! — возмутилась миссис Роджерс.
— О Господи, женщина! Неужели мужчина не может рыгнуть в собственном доме? Не обращай внимания, Энди, мы люди простые, не то что у вас в Америке. — Он нагнулся и ласково потрепал собаку, развалившуюся у его ног. — Хорошая земля, хорошая женщина, хорошая собака. Что еще нужно старику, который всю жизнь пахал, как лошадь? Мы, Роджерсы, никогда не понимали тех, кто живет по городам. Здесь, среди этих холмов, и течет настоящая жизнь, а не там, среди суеты, шума и дыма.