Боец

Тиджан

— Джекс?

Он выругался и зашипел, сгибая руку. Костяшки его пальцев распухли.

— В морозилке есть пакет со льдом, — пробормотала я, крепко прижимая подарок к груди.

— Ага. — Он встал и направился в сторону кухни. Остановившись позади меня, он коснулся моего плеча. — Мне жаль, я так долго был глупым ребенком. Я изменился, несмотря на эти выходные. Я действительно изменился, Дейл.

Дейл. Не Дейли.

Грудь сдавило от эмоций, которые я не хотела называть. Я мысленно выругалась. Мне не следовало помогать ему. Джекс был моей

слабостью. Я была глупа, думая, что смогу защититься от него.

Я слышала его на кухне и вытерла еще одну слезу. Но когда открыла подарок, то поняла, что это было напрасно. Я бросила один взгляд на кулон с фотографией моей матери и нашим зодиакальным камнем, и просто сорвалась. Наклонившись, прижимая кулон к груди, я отпустила всё.

— Эй… — Джекс опустился на колени рядом со мной. Он коснулся моего плеча и приподнял мой подбородок. — Эй.

Я смотрела на него, но не могла говорить. Слезы мешали мне.

— Ох. — Он взял кулон и провел по нему большим пальцем. — Да, я знаю, как сильно ты все еще скучаешь по ней. Я так сильно напортачил. Я хотел как-то загладить перед тобой свою вину, поэтому использовал часть денег, которые выиграл в боях. Я спрятал его в ванной, за стенкой шкафчика. Ты знала, что она уже много лет сломана? Я думал, что ее починят, но только что проверил. Она все еще сломана, а кулон все еще был там.

Стенка шкафчика была сломана? Я усмехнулась. Я даже понятия не имела. По какой-то причине тот факт, что единственным, кто об этом знал, был мой бывший парень, показался мне забавным, и я согнулась, заливаясь смехом.

— Эм… — Джекс отстранился, неловко похлопав меня по спине. — Ага. Представь себе. Все еще там.

Я покачала головой, продолжая хихикать. Он не знал, почему я смеялась. Я тоже не знала. Потом снова потекли слезы. Выпрямившись, я сделала несколько судорожных вдохов и попыталась остановить всё: плач, смех, всхлипы, которые, как я чувствовала, были уже на подходе. Я вытерла с лица слезы. Немного успокоившись, я повернулась к Джексу с мягкой улыбкой.

— Спасибо.

Он ухмыльнулся.

— Ага. — Он придвинулся ближе и обхватил ладонью мою щеку. — Счастливого Рождества, Дейли.

Я застонала.

— Почему мне снова начинает нравится, когда ты меня так называешь? — Мне нужно было игнорировать то, как он скользнул по моей щеке большим пальцем. Я сглотнула комок в горле и почувствовала, как в животе снова зарождается боль.

Не-а. Она была ниже.

Щеки начали пылать, но я была не в силах отвернуться. Джекс удерживал меня ладонью. Он продолжал клеймить меня большим пальцем, лаская мою щеку.

Боже. Я все еще любила его.

Осознание этого взорвалось внутри меня, разбрасывая повсюду осколки. Это было похоже на землетрясение, которое продолжало сотрясать мою сердцевину. Я начала дрожать, и когда он увидел, как на меня подействовало его прикосновение, его глаза потемнели. Он взглянул на мои губы и крепче обхватил меня рукой, притягивая к себе. Придвинулся ближе, и тогда я почувствовала на себе его дыхание, почти

вне пределов досягаемости, но так чертовски близко.

Вот этого.

Этого ждало мое тело с тех пор, как я увидела его готовым выпрыгнуть из того окна. Чертовски долго. Затем мой мозг отключился. Во мне зародилась первобытная потребность, и она брала верх.

— Дейл, — прошептал Джекс, прежде чем коснулся своими губами моих.

Черт возьми. Он был каплей воды в пустыне.

Я нуждалась в нем. Я хотела его. Мне было все равно, что произойдет после, и с этой мыслью — моей последней разумной мыслью за вечер — я прошептала в ответ:

— Счастливого мне Рождества.

Он усмехнулся. Затем прижался ко мне губами, и я пропала.

* * *

Когда я проснулась, мои ноги не двигались. Руки не двигались, и да, я проверила — моя шея, казалось, была зажата между двумя валунами, и ни один из них не двигался. Мне было неловко, что ночь секса сделала это со мной. Мне нужно было вернуться в спортзал.

Рядом со мной на кровать упало полотенце, и я услышала где-то позади Джекса.

— Это последнее чистое. Если мы останемся здесь на ночь, нам нужно купить в магазине еще.

Его голос звучал весело.

Я хотела его убить. Вместо этого закричала:

— Что ты со мной сделал? Я даже пошевелиться не могу.

Кровать под его весом прогнулась, и Джекс коснулся моего бедра.

— Ага. Все еще гладкая, словно шелк. О чем ты говоришь?

— Что? — зарычала я. Я хотела повернуться, чтобы увидеть его или, по крайней мере, остановить от дальнейших действий.

Он убрал руку, а потом шлепнул меня. По моей заднице.

— Упругая. Все еще не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

Боже. Он собирался продолжать ощупывать меня, пока я не заставлю себя сесть. Это должно было быть больно. Я приподнялась и повернулась к нему лицом. Это прошло легче, чем я думала. Подождите, нет. В следующую секунду я закричала, когда меня охватила боль.

— О, Боже!

Джекс был невозмутим. Он ухмыльнулся мне, одетый только в свои легкие спортивные штаны. Они сидели низко на бедрах, и, поскольку он продолжал ухмыляться, мне захотелось проклясть его и снова запрыгнуть на него. Воспоминания о прошлой ночи немного помогли облегчить боль.

Джекс был надо мной. Он прижимал меня к кровати, двигаясь во мне. Он толкался медленно, целенаправленно растягивая и все время наблюдая за мной. О да. Это воспоминание помогло унять большую часть боли.

Внезапно меня снова обдало жаром. Потянувшись за рубашкой, я обмахнулась ей и оглядела комнату. Взгляд на Джекса только убедил бы меня снова затащить его на себя сверху. Нехорошо. Я не могла ходить после одной ночи. Я не смогла бы сидеть, если бы мы устроили еще один раунд.