Боец
Шрифт:
– Я думаю, это ваша проблема, барон Гатине. Убедите молодого короля не делать этого, и тогда все будет шито-крыто.
Георг вовсе не стремился отомстить Гатине. Не хотел он никоим образом вредить и младшему брату. Он просто не мог отказаться от дара своего отца, которого никогда не знал. Он не мог отвергнуть то, что принадлежало ему по праву. Да, существует опасность. Да, это может послужить причиной для многих бед. Но он не мог поступить иначе. Он вдруг отчетливо понял, что никакие угрозы или посулы не заставят его отступить. Он барон Авене, потомок древнего и славного рода, не просто потомок, а полноправный наследник. Так есть и так
– Георг, не повторяй ошибок Берарда. Не иди на поводу у чувств. Ты не имеешь на это права. Пусть о тебе никто не знает, но ведь это ничего не значит. На тебе лежит долг и обязанность по праву рождения. Ты должен согласиться на мое предложение.
– Однажды я вам уже говорил, что никогда не встану на пути у моего брата, и я готов подтвердить это вновь. У Гийома Второго никогда не будет более преданного вассала. Но я не откажусь от того, что даровал мне отец своей последней волей.
– Георг, подумай хорошенько. Твои предки Авене никогда не имели достатка, и основной их деятельностью был разбой. Именно решительный характер, дикость и необузданность однажды послужили рычагом для того, чтобы один из представителей рода решил вырваться из этой долины. Он воспользовался воцарившимся хаосом и сумел объединить под своей рукой сначала несколько баронств, потом подмять графство и так далее, пока этот путь не привел к воцарению на престоле. Сегодня такой вольницы попросту не будет. Нищенское существование – вот удел твоих потомков в этой долине, которая сегодня может быть только символом королевского рода и не более. Твой прадед попытался превратить Авене в цветущий рай. Он вложил сюда огромные средства, он нагнал сюда сервов, отремонтировал и достроил замок. Но все пришло в упадок, и очень быстро. Эта земля всегда отличалась скудностью и останется таковой. Торговлей ее тоже не оживить, потому что основные маршруты обходят баронство стороной. Единственная ценность этой долины в том, что она является одним из проходов из Памфии в графство Гиннегау. Здесь ты потеряешь все свое состояние.
– А я попробую. Может, у меня все же что-то получится. А если нет… Что ж, я всего лишь потеряю золото, это ведь никак не отменит сделки с королем по обмену владениями.
– Что-то мне подсказывает, что ты никогда не пойдешь на это.
– Я открою вам один секрет, барон Гатине, – мне тоже так кажется.
– Это ошибка, которая может дорого стоить.
– Гийом недоволен волей отца?
– Да. Но опасность исходит не от него. Ему не понравилось решение Берарда, но он принял его. Что же касается тебя… Я уже говорил, что из этого парня получится настоящий правитель, он не станет разбрасываться такими верными вассалами, как ты. Он высоко ценит тебя. Он желал бы вернуть баронство, но не станет из-за этого терять преданность. Говоря об опасности, я имел в виду другое. И ты знаешь, что именно.
– Я не хочу становиться на пути брата, а чары Волана не позволят мне этого сделать. Так что эта опасность надуманная.
Гатине был по-настоящему зол на себя. Ну что стоило найти какую угодно причину, чтобы склонить Георга к правильному решению? Нет же, решил играть в открытую, проявляя уважение к королевской крови и надеясь на чувство долга барона Авене. И потом, его предложение было по-настоящему выгодным. Но, как видно, этот парень слишком многое унаследовал от своего
Было бы неплохо, если бы Волан и впрямь наложил на Георга чары, но ведь правда в том, что этот принц, остающийся в тени, неподвластен чарам. Вот только говорить об этом парню Гатине не стал. На сегодня глупостей и без того достаточно. Пусть уж лучше будет лишняя страховка – кто знает, что там шевельнется в его голове.
…Войдя в комнату, где уже почти сутки безвылазно просидел барон Авене, Сэм несколько растерялся. Всем было известно о том, что Георг не в духе, а тут… Авене оказался настолько возбужден, что не мог усидеть на месте. Вместо этого он метался по комнате, как зверь, угодивший в неволю. При этом барон как-то зловеще и в то же время воодушевленно улыбался. Интересно, чем закончится это вызов?
Сэм уже устал от бесплотного ожидания, поэтому, едва получив весть о том, что барон его вызывает, стремглав помчался на зов. Теперь он не был уверен в том, что правильно поступил. Спешка никогда до добра не доводит. Лучше бы слегка потянул время, ведь можно же было сделать вид, будто его нет в замке. Ну зачем было так спешить? Сэм встретился взглядом с Георгом… У него тут же отлегло от сердца. За годы, проведенные подле барона Авене, он успел неплохо его изучить. Этот взгляд не был предвестником неприятностей, наоборот, именно таким задором и светились глаза сотника, когда он брался за что-то новое, интересное и многообещающее.
– Сэм, немедленно разыщи этих бездельников и дезертиров, а потом вместе с ними ожидай меня у конюшен. Прикажи оседлать моего коня. Поедем осматривать местность. Да, и старосту не забудь подтянуть, потом поедем осматривать будущие пастбища.
– Значит, вы приняли решение…
– А разве это непонятно, одноногий искуситель?
– Но пастбища… Мы не успеем засветло…
– Плевать. Переночуем в поле, а с рассветом продолжим.
– Да, ваша милость.
Сэм бодренько застучал своей деревяшкой, удаляясь по коридору, потом ее звук послышался с лестницы и наконец затих. Хм… Давненько этот странный калека не перемещался с такой поспешностью. Он словно боялся, что барон может передумать. Зря. Георг, может, еще пожалеет о своем решении, может, потеряет все состояние, но уж точно не собирается отступать.
– Анна, ты что развела сырость? Случилось что?
Плотник Джим, как обычно, отставил в угол свой ящик с инструментами и встревоженно осмотрел небольшую каморку, где они жили с женой и четырьмя детьми. Время уже позднее, поэтому первое, что пришло ему на ум, – что-то с детьми. Но нет, вон они сидят, притихшие. Старший серьезен и хмур, младшие время от времени шмыгают носом, а дочурка заливается слезами пуще матери. Да что тут происходит? Джим устремил требовательный взгляд на жену.
– Ма-атушка А-аглая, – всхлипывая, проговорила Анна.
– Что с матушкой? – Неприятный холодок прокатился по всему телу и прочно угнездился под ложечкой. Неужели…
– Ее забирают.
– Опять!
А вот теперь в жилах забурлил огонь. Рука сама собой потянулась к ящику и ухватила топор. Им он зарабатывал на пропитание семьи, теперь же был готов использовать его не по назначению. Было уже такое, и он готов к подобному вновь. Вот спроси, кто ему дороже, семья или она, так и не нашелся бы что ответить.