Боец 4: лихие 90-е
Шрифт:
Он и сейчас в какой-то мере произвел смысл — ребята рты разинули, увидав мощную фигуру в вишневом пиджаке, идеально отглаженных черных брюках, черных лакированных штиблетах. Ну, и не будем забывать, что несмотря на страсть к внешним эффектам, босс имел несомненный художественный вкус, в образе его крикливость неожиданно сочеталась с утонченностью, элегантностью, гармонией. Сорочка, галстук, брошь в лацкане, рубиновый перстень — все это четко работало в сумме, причем вряд ли над этим трудился имиджмейкер, все Вадим Антонович постиг сам, своим разумом. Ну, молодец, что сказать.
Это он
Широкие плечи, настороженные взгляды, плотно сжатые рты, поломанные уши… Все это приметы боксеров, каратистов, борцов, и все это в разной степени было у входящих в зал людей, молодых, но выглядящих старше своих лет. Почти все так выглядели, хотя парочка пацанов еще смотрели на мир детски-наивными глазами, и я подумал, что после турнира такие взгляды наверняка потухнут, приобретут волчьи или шакальи черты, в зависимости от произошедшего и от характера мальчишки.
Не было почему-то Бомбера с Аркадием Львовичем, без которого, видимо, этот заносчивый герой не мог и шага ступить… Ну да ладно, в конце концов, не только они, еще ведь будут люди прибывать, и предполагаемая турнирная сетка еще не раз поменяется. А с этими надо работать.
Вадим Антонович, солидно улыбаясь, подошел к Ракитину:
— Андрей Борисович? Рад познакомиться!
— Да мы знакомы немного, — усмехнулся тренер. — Встречались однажды на фуршете…
По лицу шефа я угадал, что он ни черта не помнит этот самый фуршет, вернее, не помнит там Ракитина, но он и глазом не моргнул, а внушительно произнес:
— Верно, но ведь там все так было, на бегу, а теперь познакомимся по-настоящему!
Ракитин кивнул, не вдаваясь в тему. Они обменялись рукопожатием. После этого шеф обратился к присутствующим, указав на меня:
— Ребята! А сейчас хочу вам представить своего помощника, организатора турнира…
И здесь он так ловко заплел речь, что я просто подивился. Сказал, что я предпочитаю псевдоним Боец, что сам собираюсь участвовать в турнире, и это нисколько не помешает мне быть организатором, расставлять и оценивать участников справедливо.
—…вы, может быть, слышали, что он победил на представительном турнире в Сочи?.. Ну вот! Участник и организатор в нем нисколько друг другу не мешают. Он умеет это разделить…
Надо же! Я умею это в себе разделять — вот не знал этого за собой!..
Но вообще говоря, это я так иронизировал, а по большому счету на самом деле решил организовывать все объективно, по-честному…
Пока босс разглагольствовал обо мне, я заметил, как один из парней наклонился к другому, прошептал на ухо. Тот внимательно выслушал, бросил быстрый взгляд на меня. Я понял так, что слух о событиях в Сочи расплылся по белу свету, и я теперь что-то вроде знаменитости…
—…и я хочу предоставить ему слово, — завершил босс, шикарно взмахнув
Теперь все взгляды устремились на меня.
Я твердо шагнул вперед.
— Здорово, парни! Рад всех видеть. Постараюсь быть как можно короче. Сейчас я соберу ваши данные. Составлю пары. Буду исходить из физических данных. Давайте обсудим вместе, но я предлагаю так: скомпонуем пары примерно по росту, по весу. А дальше — как пойдет. Всех моментов учесть невозможно, и какой-то элемент случайности будет, его не уберешь. А иначе мы просто никогда не начнем. Кто не согласен, пусть сразу отказывается, сейчас. Без проблем, без обид. До свидания, и все. А кто участвует, соглашается с правилами. Годится?
Я обвел взглядом суровые лица.
Насчет «отсечь несогласных» я, конечно, сказал намеренно, чтобы сместить акценты. Психологический расчет: несогласен, отказался, стал спорить — значит, трус. При всех сознался. Как говорится, путь назад отрезан. И толковать о недостатках турнирной сетки уже нечего, хотя они, конечно, есть.
По некоторым мелким признакам мне почудилось, что кое-кто не прочь и отвалить, пока есть возможность… но так и не решился. Взгляды пометались туда-сюда, руки судорожно дернулись… Нет, остались на месте. Ну ладно, значит, так тому и быть.
— Тогда сейчас начнем… Андрей Борисыч, — повернулся я к Ракитину, — прошу на минуту.
Мы отошли в сторону.
— Кто из наших будет участвовать? — спросил я вполголоса.
Ракитин подумал.
— Ну, твой Юра, так?..
— Так.
— И еще двоих возьмем.
— Марата и Гену?
— Да. Остальным, боюсь, рановато. Захотят-то они, конечно, захотят, но… переломаются, боюсь, ведь могут травмы на всю жизнь получить. Нет, пусть подождут.
— Ладно. Тогда надо им объявить ваше решение.
Ракитин отправился говорить со своими ребятами, а я вернулся к участникам.
— Значит, так. Сейчас разобьемся на пары. Посмотрите, запомните. Противники друг с другом не общаются. Предупреждаю сразу: если будут замечены случаи сговора, оба участника снимаются с соревнований. Расписание не окончательное, еще могут быть изменения… Еще: придумайте себе псевдонимы. Какие-нибудь броские такие, чтобы по мозгам било. Если что, со мной посоветуйтесь. Ну, поехали!
И началось распределение пар. Естественно, я старался это сделать равномерно, подобрать в соперники бойцов примерно одинаковых физических кондиций. В этом мне здорово помог шеф, попросту — давил авторитетом. Продолжал производить смысл, если угодно. Само присутствие «нового русского» со всеми атрибутами сильно преуспевающего человека влияло и дисциплинировало. Шеф контролировал процесс, густым голосом приговаривал:
— Да! Все верно. Реальное решение!.. — и в том же духе. Это внушало.
Распределили на самом деле настолько справедливо, насколько было возможно. Конечно, меня подмывало свести в пары представителей разных видов спорта: боксера с борцом-классиком, каратиста с вольником… но это было слишком сложно учесть. Хотя отчасти так и получалось.
Короче говоря, жеребьевка более или менее состоялась, утряслась. Наверняка не все были довольны, но если кто и был недоволен, тот предпочем прикусить язык.