Боец 4: лихие 90-е
Шрифт:
Этот разговор пробудил во мне то, о чем я прежде не задумывался.
— Степаныч, погоди, — заговорил я встревоженно. — Вот насчет проезда-проживания не знаю. Уточню… однако, думаю, что за свой счет придется. Разместить-то, конечно, разместят, если уж пригласили, но насчет проживания… может я сам оплачу, посмотрим.
— Да это понятно! Деньги-то найдем… Ну, постараемся найти, а уж если не выйдет — я тебе дам знать.
— Да, Степаныч! А как вообще обстановка в Ростове? Ты понимаешь, о чем я.
— Как не понять… Обстановка? Слушай, увидимся, расскажу. Как-то это не телефонный разговор. Не
— Ладно, ладно, Степаныч, — я засмеялся. — Согласен, приедешь, поговорим. А по другим городам что, есть контакт?
— А как же! Москва, Питер, там кое-кого обзвонил, вроде бы есть контакт, но еще надо разговаривать. А вот из Челябинска двое должны прибыть точно. Это же недалеко от вас?.. Они сказали, что в Уфе не раз были, где стадион «Труд», знают, сами вас найдут.
— Ладно. А кто такие?
Тренер слегка замялся.
— Тоже мои бывшие… Воспитывал их, неплохие были боксеры, с потенциалом. Но пошли по кривой дорожке, перестройка эта, мать ее! Чтоб Мишку этого меченого в аду каленым железом в жопу метили… Ну, вот и эти тоже перестроились, рэкетом занялись. Насколько знаю, чудом не сели. Сами говорили мне однажды: на миллиметр от нас уголовное дело проехалось, грохнули там кого-то, что ли, при задержании, кто мог бы их слить. Ну, а мертвые, как известно, не говорят и не потеют… Якобы следак так и сказал: в рубашках родились, ребята! Это, сказал, предупреждение вам от Вселенной, если не прислушаетесь сейчас, потом может быть поздно…
— Прислушались?
— Да черт знает. Судя по тому, что пока живы, может быть… По крайней мере, когда последний раз виделись, клялись-божились, что честным трудом живут. Как говорится, хотелось бы верить… Когда про турнир им сказал, вмиг согласились. Так что ждите двух интеллигентов из Челябинска, на днях подвалят.
— Спасибо за подгон, — смеясь, сказал я, про себя думая, что персонажи должны быть колоритные, такие смогут публике хорошо зайти… После того мы со Степанычем еще малость потрепались ни о чем, попрощались, и я не стал тратить вечер впустую, а провел ряд упражнений на ОФП, растяжку, реакцию, твердо решив с завтрашнего дня начать подготовку.
Понятно, что это было продиктовано решением более объемным: принять участие в турнире. Да, я собрался биться и побеждать! При том, что оргвопросы с меня никто не снимет, это я понимал преотлично.
Когда на следующее утро я появился в спортклубе, ко мне первым делом подвалил Юра, серьезный и сосредоточенный — похоже, что вчерашний урок пошел ему впрок.
— Слышь, Боец, — сказал он, — ты не против, если я буду с тобой спарринговаться каждый день?.. Хочу опыта поднабраться, чтобы в грязь лицом не ударить на соревнованиях. А то чувствую, не хватает, конечно, опыта…
Он как в воду глядел. Я сам вчера собрался именно ему предложить быть моим спарринг-партнером, именно из-за его физического превосходства. С ним будет непросто, а заодно и сам он поднатаскается.
— Годится, — сказал я, — но биться будем дополнительно, если Андрей Борисович разрешит. Сам понимаешь, мне надо со всеми поработать.
— Ну, это само собой!..
…Ракитин, конечно, разрешил, но прежде я разбив ребят на пары, поруководил тренировкой, исправляя ошибки, указывая, показывая…
После общей тренировки мы с Юрой остались, и я предупредил:
— Сегодня отработаем только лоу-кики и защиту от них.
— Это по ногам?
— В основном да. Буквально в переводе с английского — «нижний удар». Очень эффективная штука, но и против него есть противоядия. Не только блоки, но и упреждающие удары ногами и руками…
И мы часа полтора отрабатывали и сами лоу, и противодействия ему. Юра на самом оказался толковым парнем, он учился, пытался понять биомеханику движений, ударов, защит и контр-действий, и даже я в этой тренировке кое-что для себя усвоил, например, как защищаться от лоу-киков коленом. Прием этот для нас обоих был внове, штука эффективная, но непростая и обоюдоопасная, надо было это отшлифовать, чем мы и занимались, по сути, изобрели велосипед, сами разработали то, что наверняка кто-то открыл до нас. Но само по себе это было чертовски интересно! Творчество самое настоящее, и Юра с тренировки ушел окрыленный.
А я помчался к Руслану домой — заранее созвонились, он объяснил, где живет, в общем-то недалеко.
Я на бегу усмехнулся тому, что успел неплохо изучить южную часть Уфы, ее исторический центр. И при этом совершенными терра инкогнита для меня оставались прочие районы, о которых я только слышал: Зеленая Роща, проспект Октября, Черниковка…Так вот сложилась моя жизнь здесь.
Руслан оказался закоренелым холостяком, жил в страшно захламленной хрущевке-двушке, не ощущая дискомфорта от царящего в жилище бардака. Ну, в общем, что тут сказать? Всяк из нас сам хозяин своей судьбы — охота человеку жить так, тем более, что зарабатывает он прилично, мало в чем себе отказывает… Ну и на здоровье!
— Заходи! — радостно приветствовал он. — Смотри!..
Свежеотпечатанные фото были разложены на столе. Тут же стояла эмалированная кружка с пивом.
— Будешь?! — радушно предложил он.
— Ни в коем случае, — сказал я. — Начал подготовку к турниру. Да и ты смотри, нам к шефу.
— А, — легкомысленно отмахнулся он. — Выветрится, успеет. Смотри фотки! Ну и как тебе?
Что правда, то правда — фотографии были сделаны отлично. Наверное, фотографом тоже надо родиться, и к этому делу у человека должен быть талант. Руслан очевидно умел поймать мгновенье, как мечтал Фауст, к этому нужно иметь какую-то особую способность, какой-то частью своего существа так прикасаться к миру, чтобы мир откликнулся чем-то интересным и неожиданным.
— Смотри, — увлеченно говорил Руслан, прихлебывая пиво и разглаживая огромные ватманские листы, — вот так расположим фотки, а вот тут надписи, рекламные и всякие…
— Оригинал-макет, — понимающе сказал я.
— Точно! Мы располагаем фото, располагаем текст, прикидываем как это будет выглядеть в печатном виде…
И мы увлеклись работой не хуже, чем с Юрой, только в другой сфере, понятно. Спохватившись, Руслан глянул на часы:
— Ух! Погнали-ка, Боец, смотри, шестой час!
Мы засобирались, и тут завибрировал его пейджер: