Блюз «Джесс»

Баркли Лина

У Эдди брови полезли на лоб.

— Во-первых, я… — Джесси сделала большой глоток коньяка. — Я позвонила вчера миссис Конрой и спросила, не рассмотрит ли совет вновь твое заявление.

— Что? — Эдди встал и поставил стул нормально.

— Бедная наша дама совсем запуталась — только вчера она предложила это место мне, а я отказалась. Так что… оно для тебя свободно.

Эдди сжал голову руками, пристально глядя на нее. Рассердился? Сейчас скажет ей, чтобы убиралась, испуганно подумала девушка.

— О,

Джесс, — выдохнул наконец он. — Я же сказал, что не хочу этого места! Я вполне счастлив на нынешней работе. Как ты сама правильно говорила, я музыкант-исполнитель, а не дирижер. Но вот дом… — он неожиданно улыбнулся, — это совсем другое дело. Я готов воспользоваться твоим жестом, хотя и при одном обязательном условии.

— Каком? — Джесси согласилась бы с чем угодно, лишь бы он был счастлив.

Эдди наклонился к ней и тихо произнес:

— При условии, что ты поселишься там вместе со мной.

Джесси чуть не опрокинула свой стакан.

— И перевезешь туда свою великолепную старинную кровать…

— Так ты хочешь заполучить мою мебель?

— Ага, своей-то у меня нет, как ты знаешь.

— Ты потешаешься надо мной? — Она не знала, правильно ли делает, отвечая на его шутливый тон, поэтому встала.

Эдди схватил ее за руку.

— Джесс, я потешаюсь над нами обоими. — Джесси в замешательстве уставилась на него. — Сядь, моя милая, — нежно попросил он, поставил свой стул с ней рядом, обхватил за плечи. — Не одна ты все портишь. Когда порчу я, у меня это приобретает космический размах.

Джесси нахмурилась:

— О чем ты?

Эдди вздохнул:

— Я свалял дурака, сбежав девять лет назад. Мне следовало поговорить с тобой, позвонить или написать и объяснить тебе, как много ты для меня значишь. — Он ослабил ворот рубашки, будто та душила его: — Но я этого не сделал.

— Вполне понятно. Ты был молод, испугался того, что мы наделали, тебе предстояли четыре года учебы, тебя ждала блестящая карьера…

— Нет, я сделал неправильный выбор, предпочтя тебе именно это. Рассуждал глупо, бездарно, мол, иначе мне грозит сойти с дистанции.

— Так и могло случиться, Эдди. Стал бы ты таким музыкантом, как сегодня, если бы не сделал того, что сделал?.. А специалисты, у которых ты учился, огромный опыт, который ты приобрел…

Эдди еще крепче сжал ее руки.

— Все это не оправдывает разрыва с тобой. Мне бы догадаться, что карьера и любовь не исключают друг друга. Я не догадался, а с течением времени становилось все труднее позвонить тебе… Если это может послужить утешением, скажу, что я был несчастен. Воспоминания о тебе не давали мне покоя. На протяжении девяти лет я так и не смог забыть тебя. В конце концов я понял, что должен вернуться и разобраться с этими воспоминаниями…

Он поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь. Ошеломленная, Джесси покачала головой.

— Не верю.

Эдди

опять нахмурился:

— Неприятно слышать подобное, но я, вероятно, только этого и заслуживаю.

— Нет. Когда я сказала «не верю», я имела в виду, что это слишком здорово, чтобы быть правдой.

Его глаза засветились улыбкой. Забыв о людях вокруг, он запустил пальцы ей в волосы, притянул ее голову к себе.

— Все мои мучительные воспоминания объяснялись только одним — я любил тебя… Люблю сейчас и всегда буду любить. — И он поцеловал ее в губы.

— Это приятно, мистер Палмер, — сказала она, как только он дал ей возможность глотнуть воздух, — ибо я тоже люблю вас.

— Точно?

— Еще как!

— А как быть с тем дурацким соперничеством, которым ты недавно изводила меня?

— Ах это. — Джесси наморщила нос. — В общем, никакого соперничества, Эдд! Просто я хотела добиться успеха, чтобы ты считал меня ровней… Знаю, ты всегда уверял, что я могу добиться гораздо большего, чем добиваюсь. Мне казалось, будь я чуть талантливее, красивее и умнее, ты бы меня не оставил, когда нам было по восемнадцать…

Эдди хотел что-то сказать, но в это мгновение подошел саксофонист.

— Извините, но уже пора.

Эдди вздохнул и опустил плечи.

— Не исчезай, пожалуйста. Нам еще о многом нужно поговорить…

Он присоединился к другим джазистам. Когда они заиграли, она пыталась слушать, но не отпускали вихрем несущиеся мысли. Эдди тоже никак не мог сосредоточиться и то и дело поглядывал на нее.

Закончился номер, он встал и пошептался с другими музыкантами. Что еще задумал Эдди? — промелькнуло в голове Джесси. Уж не припрятал ли он опять флейту для нее? Да нет, он же не ожидал столь внезапного приезда.

Эдди вернулся за рояль, поправил микрофон и объявил без затей.

— Играем для Джесс.

Она сразу же узнала мелодию. Да и как иначе? Блюз «Джесс». Впервые она услышала его в шестнадцать лет. Сейчас девушка не могла поверить, что Эдди играет его на публике.

Когда-то казавшийся ей примитивным ритмический рисунок буквально преобразился. Мелодия вдруг превратилась в исключительно сложную джазовую композицию — энергичную, красивую, полную неожиданностей. Пока Эдди играл, Джесси насквозь измочила три бумажных салфетки, а слезы так и текли.

Эдди встал и, не обращая внимания на обрушившиеся на него аплодисменты, подошел к столику.

— Пошли отсюда.

— Но твой джаз-банд…

— Не бери в голову, пошли. — Он решительно повел ее к выходу.

На ступенях он тут же обнял и поцеловал ее. У него все дрожало — и губы, и руки…

— Ангел, мой ангел, — прошептал он.

— Да-да, я с тобой. — Джесси ладонями гладила его затылок, словно утешала, как маленького.

Эдди резко втянул в себя воздух и зажмурился.