Блюз «Джесс»
Шрифт:
— Ммм, пища богов! — Джесси старалась проявить восторг, хотя у нее начисто пропал аппетит. — Пальчики оближешь.
— Ты права, — подтвердил Эдди. — Тут хороший повар, и я стараюсь обедать здесь хоть раз в неделю.
— Ты часто питаешься в ресторанах?
Он кивнул.
— Особенно когда у меня две репетиции на день.
Евгений неожиданно оживился.
— Джесси говорила, что вы играете в здешнем симфоническом оркестре?..
— Да, это моя главная работа.
— Знаете, а Джесси подала заявление на должность дирижера нашего
При этих словах она обмерла и опустила глаза. С какой стати Евгений выдал ее секрет! А тот, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Было бы чертовски кстати, если бы кто-то авторитетный вроде вас написал ей рекомендательное письмо.
— Евгений! — взмолилась Джесси, испытывая жуткое унижение. — Эдди — человек занятой.
— Уверен, он поможет. Не так ли?
Эдди хранил молчание.
— Конечно, поможет! — простодушно воскликнула Рут. — Он добрейший на свете человек.
Джесси бесцельно копалась вилкой в своей тарелке. Эдди явно не станет вмешиваться, и она понимала почему, — он не считает ее достаточно подготовленной к дирижерской миссии.
— Посмотрим, что можно сделать, — пробормотал тот и круто перевел разговор совсем в другое русло. — Видели какие-нибудь интересные фильмы в последнее время?
Джесси почувствовала облегчение. Наконец-то нашлась тема, которую можно обсуждать безбоязненно. Пока они перебирали любимые картины, она стала успокаиваться. Ей вообще нравилось кино, а тут еще выяснилось, что они с Эдди умудрились не пропустить последних оскаровских призеров. Это совпадение позволило им спокойно проговорить до конца обеда.
Прислонившись к плечу своего избранника, Рут неожиданно сказала:
— Как странно, что он называет вас Джесс. Звучит почти как джаз. Забавно.
Эдди красноречиво усмехнулся.
— Когда мы были детьми, меня бесила ее добросовестность. Уроки сделаны, одежда всегда опрятная, пунктуальна до неприличия, ни одного отклонения ни в чем. А я обожал импровизацию! Вот в насмешку и поддразнивал, хотя мне самому больше нравится сочетание блюз — Джесс.
Только они вдвоем знали, что сие обозначает. Джесси смутилась. Евгений вдруг нахмурился. Выручила Рут. Чмокнув Эдди в щеку, она беззаботно спросила:
— А каким тогда был мой миленок?
— Ваш миленок был настоящим дьяволом.
— Вот как? — Зеленые глаза Рут округлились. — Ой, расскажите. Это пригодится, когда он будет слишком меня доставать. Знаете, он убежден, что я нытик. — Она закатила глаза: мол, такое обвинение просто смехотворно.
Джесси заметила, как Эдди чуть скривился, и подумала, что он не считает свою любимую столь уж идеальной.
Может, рассказать им одну историю, над которой можно посмеяться? Во всяком случае, она не нарушит непринужденную атмосферу, установившуюся за столом…
— Наш тогдашний директор школы мистер Келли обожал выступать на собраниях. Этот в общем неплохой человек считал себя остряком, а на самом деле шутил крайне неумело. — Подали кофе, а девушка так увлеклась, что
Рут упала на плечо Эдди, слезы текли из ее глаз. Евгений же, похоже, не нашел ничего забавного в услышанной истории и довольно сухо спросил:
— Директор узнал об этом?
— Боюсь, что нет, — ухмыльнулся Эдди. — Мистеру Келли, вероятно, до сих пор снится тот триумф.
— Но кое-кто из учителей все видел, — добавила Джесси.
— И что? — Эдди откровенно осклабился.
— А ничего. В том-то и вся беда с тобой, Эд. Никто не мог устоять перед твоим обаянием — тебе все сходило с рук…
Евгений постукивал ложечкой по кофейной чашке. Что его так рассердило? Джесси в смятении заморгала, ее словно окатило холодной водой: ведь они с Эдди почти час говорили друг с другом или друг о друге. Краем глаза она следила за Евгением. Он снова надулся, его взгляд с подозрением перебегал с нее на Эдди и обратно. Девушка протянула руку, погладила Евгения по плечу, ободряюще улыбнулась ему, что, впрочем, не помогло. Спасение пришло в лице молодого человека с саксофоном.
— Нам пора, — сказал он, обращаясь к Палмеру.
Тот отодвинул стул.
— Как долго вы пробудете здесь?
Джесси взглянула на Евгения.
— Одно отделение, наверное.
— Всего-то?
Эдди казался разочарованным, поднялся и пошел к роялю.
Следующие сорок минут Джесси завороженно слушала. Все пятеро музыкантов были превосходны, но ее вниманием безраздельно владел пианист. Его импровизации отличались фантастической сложностью и оригинальностью. Она смотрела только на него, даже когда он не солировал.
Джесси знала — так может играть человек, в совершенстве владеющий техникой исполнения. Только тогда он свободен, раскован, полон энергии.
Джесси улыбалась, наслаждаясь его вдохновенной игрой. Густые черные волосы Эдди разлохматились, черты лица смягчились, словно озаренные мелодией, которая рождалась под его пальцами.
Джесси сидела откинувшись на спинку стула, прижимая пальцы к губам, ощущая, как волны жара поднимаются где-то внутри, охватывая тело. Они всю свою жизнь выступали либо по очереди, либо вместе, но никогда еще девушка не ощущала такого прилива чувственности, вызванного его игрой. Это было что-то новое. Она обращала внимание на детали, не имевшие никакого отношения к музыке: блеск его волос, звездное сверкание глаз под густыми ресницами, волевую, твердо очерченную нижнюю губу, ямочку на подбородке…