Блуждающие в ночи
Шрифт:
Саммер невольно обернулась. На светлом фоне открытой дверцы микроавтобуса силуэтом вырисовывались голова и плечи Франкенштейна. Выражения скрытого тенью лица она не видела, да этого, собственно, и не нужно было, чтобы понять, почему он присвистнул: грузом микроавтобуса оказалась пара блестящих серых гробов.
О Боже!
Укрывавшее их покрывало лежало в проходе между гробами, и Саммер с трудом могла поверить, что до сих пор не замечала их. Наверное, темнота, страх и суета ослепили ее, и она не узнала под покрывалом угловатых очертаний
О Боже!
Ну, разумеется, на этом микроавтобусе перевозили гробы. Ничего удивительного. Ведь он приехал в похоронное бюро.
О Боже!
«Сами по себе гробы не страшны, — успокаивала себя Саммер. — Нечего пугаться их присутствия. Нужно только логически мыслить и не распускаться».
О Боже!
Франкенштейн забрался сзади в микроавтобус. Сквозь пулевые пробоины в крыше и стенках проникал свет. Это напомнило Саммер рождественский фонарь из консервной банки с проделанными в ней отверстиями. Такой фонарь мама привезла из Мехико, и они каждый год вешали его на елку. Через металлические петли на стенках микроавтобуса были пропущены плетеные черные ленты, одновременно поддерживающие и крышки, и сами гробы, фиксируя их на одном месте.
О Боже!
— Что ты делаешь? — в ужасе спросила женщина, когда он начал отвязывать ленты.
— Проверяю.
Конечно, проверить, что в гробах, было естественным, но Саммер поймала себя на мысли, что она вовсе не хочет знать этого. Тем не менее ей оставалось только в оцепенении наблюдать, как он отвязал сначала одну, потом другую ленту, затем поднял крышку.
Казалось бы, последние события должны были подготовить ее ко всему. Внутри гроба был труп. Молодой человек в черном костюме, руки благостно сложены на груди.
О Боже!
Саммер отвела взгляд и застонала. Ей стало дурно.
— А о чем ты сейчас стонешь? — проворчал Франкенштейн.
Она открыла глаза и посмотрела снова. Лучше бы ей этого не делать. Он поднял крышку второго гроба. Там был труп молодой девушки, наверное, студентки, с длинными темными волосами, одетой в симпатичное цветастенькое платье с кружевным воротничком.
О Боже!
— Нам надо отвезти их обратно, — сказала Саммер убежденно.
— Ну да, непременно. — Он разглядывал труп.
— Мы должны! Это свято, это… Они же мертвые.
— Уж лучше они, чем мы, — произнес мужчина, закрывая гроб крышкой.
— Что же нам делать дальше?
— Я за то, чтобы податься в Мексику.
— Я имела в виду с трупами!
— Ну ты и зануда, — вздохнул Франкенштейн.
— Я не считаю себя занудой только потому, что я не могу украсть два трупа.
— Мы, Розенкранц, здесь должно быть местоимение мы. — Сдавленный звук, который она издала, заставил его раздраженно посмотреть на нее. — И перестань, ради Бога, стонать, ладно?
— Я не стонала!
— А мне это показалось стоном.
Выбравшись сзади из машины, он захлопнул двойные дверцы
О Боже! Не случилось ли с ним чего? Вдруг эти изверги, которые гнались за ними, нашли Франкенштейна? А может быть, схватили его, когда тот выпрыгнул из микроавтобуса? Вдруг он лежит где-нибудь рядом на земле, истекая кровью, с перерезанным горлом, а его убийцы подкарауливают свою следующую жертву — ее?
О Боже!
Или его конец был сверхъестественным? Что, если призраки приняли обличье похитителей человеческих тел?
Похитители тел… Когда Саммер вспомнила о них, то опять не удержалась от стона.
— Ты стонешь, как простуженный осел.
Дверца рядом с ней без предупреждения распахнулась. Саммер вскрикнула и отпрянула от нее, как ошпаренная.
На нее смотрел абсолютно живой Франкенштейн.
— Где ты был? — еле выдохнула она.
— Ходил по естественной нужде. Давай вылезай. Я нашел нам новую тачку.
— Что?
Но он уже шагал прочь от микроавтобуса. Его хромающая походка была удивительно быстрой. Саммер едва поспевала за ним.
— Подожди! Мы не можем так просто бросить их.
— Кого их?
— Трупы!
— Это почему же?
Его тон был таким безразличным, что Саммер взорвалась:
— Потому что… потому что просто не можем!
— Я не думаю, что у нас очень большой выбор. Если только ты не собираешься прихватить их с собой. Я всегда мечтал о компании с парой мертвяков. Или ты хочешь похоронить их? Я слышал, что рытье могил — не самая легкая работа.
— Ты перестанешь наконец балагурить?
— А я не балагурю. Я нем как могила.
— Ха-ха-ха!
— Рад, что ты сохранила чувство юмора.
Саммер не прореагировала на это замечание.
— Мы должны сделать что-нибудь, — промолвила она. — Хотя бы позвонить куда-то и сказать, где теперь находятся эти трупы.
— Ну да, сообщить им, где мы сейчас, — фыркнул он.
— Нам надо позвонить в полицию.
Мужчина мотнул головой, отвергая эту идею.
— Или в «Хармон бразерс».
Еще одно резкое движение.
— Или кому-нибудь еще.
Франкенштейн бросил на нее нетерпеливый взгляд.
— Эти люди уже мертвы, Розенкранц. Ты хочешь составить им компанию?
В ответ Саммер покачала головой.
— И я тоже не хочу, так что никому звонить мы не будем, ясно? Мы только наберем в рот воды, опустим пониже голову и что есть духу зададим деру из славного штата Теннесси.
— Но… — Саммер просеменила за ним в дальний конец эллинга к двери.
Он щелкнул выключателем, погасив свет. Свежий ночной воздух внезапно напомнил ей об угрозе. Вне стен она чувствовала себя уязвимой, беззащитной. Женщина с опаской посмотрела на небо, отыскивая какие-нибудь признаки присутствия вертолета.