Блуждающие тени
Шрифт:
Омоновец повернулся и вслед за подполковником ушел в КП. Там горел свет, кто-то ходил, громко разговаривал, в общем – шла обычная бурная деятельность.
Лена посмотрела на меня и сказала:
– Пойдем переоденем тебя, вояка! Как это ты дал ему врезать по тебе прикладом, Тень? Он даже коснуться тебя не должен был, не то что синяк поставить!
– Ну не убивать же мне было его! – огрызнулся я. – Все-таки представители власти! Думал – разберутся, а они сразу в бой! Скажи спасибо, я их на месте не положил – сейчас бы замучились писать объяснения. Пошли, переоденусь,
– Распутник! – Лена ткнула меня пальцем в грудь и с видом гордой девственницы проследовала к джипу.
Я улыбнулся – контраст нависшей темной зловещей глыбы навороченного джипа и светлой девичьей фигурки был пикантным.
Как и сказал командир группы ОМОНа, кемпинг стоял на дороге, в двадцати с небольшим километрах дальше по трассе. Возле него, как обычно, кучковались три или четыре фуры с освещенными огромными кабинами и занавесками на окнах, стояли несколько легковых автомашин с номерами разных регионов (на нашем джипе были московские номера), и тускло горели фонари на столбах.
Был уже поздний вечер – лес вокруг, трасса с пролетающими автомашинами были темны, как будто облиты чернилами.
Выйдя из машины, я потянулся, оглядел окрестности и пошел договариваться насчет ночлега.
Двухэтажное кирпичное здание не представляло собой ничего интересного – внизу кафе с деревянными столами и стульями из массива, вверху комнаты для постояльцев. На здании гордо висела вывеска MOTEL, видимо, для иностранцев, массово заполонивших такие великолепные центры культуры, как Мухосранск и деревня Бельдяжки.
Молоденькая дежурная радостно продемонстрировала мне номер люкс, в котором были аж ванная и отдельный туалет, я удовлетворенно кивнул, бросил взгляд за окно, на освещенный тусклым светом фонаря наш джип и метнулся к лестнице.
Уже подбегая к джипу, я услышал глухие удары и булькающий хрип, как будто кто-то ударил топором по полной бутылке с колой – не рассуждая, с ходу выбил у черноволосого кадра предмет, очень напоминающий «стечкин», и сломал ему шею.
– С тобой все нормально? – с тревогой спросил я у напарницы и повернул ее лицо к свету. – Ты в крови!
– Это их кровь. Видишь джип? Они с той стороны подъехали, с лесной дороги. Меня под прицел взяли и сказали выйти из машины. Я и вышла…
– Хорошо вышла, правильно вышла! Я в окно на втором этаже заметил мельтешение у машины, но не успел.
– Нормально все. Только умыться надо. Противно…
– Знаешь что, давай сейчас положим их в их же джип и вернемся на КП, сдадим мужикам – все им меньше работы будет. Или не будем? Сейчас заставят отписываться, фигню всякую… зачем нам светиться?
– Так-то оно так… упс! Слушай, там же девчонка должна быть, где она? Пошли!
Лена перешагнула через набросанные между машинами трупы разной степени изломанности, заглянула внутрь джипа – это был «Круизер», потом открыла багажник и сказала:
– Иди сюда! Тут она!
Я
Девушка таращила глаза, дергала руками, в общем, как могла, показывала – развяжите!
Я протянул руку, чтобы сорвать скотч с лица, коснулся девушки и замер, ошеломленный наплывом страшной информации, затем убрал руку и остановил Зарю, пытавшуюся освободить девушку:
– Не трогай ее. Пусть полежит.
– Почему? – Заря недоуменно посмотрела на меня.
– Я знаю, кто навел боевиков на ее отца и мать.
– И кто же?
– Она. Она навела. Из-за нее убили мать и ранили отца. Правильно говорю, а, подруга?
Девица испуганно сжалась в багажнике и попыталась от меня отползти.
– У нее была связь с одним из чеченцев, типа любовь, а перед этим отец, когда стал политиком, перевел свое имущество на жену, а когда с женой начались скандалы на почве его гулянок и баб, перевел все имущество на нее. Она уже взрослая, паспорт есть, все есть – ей хотелось наследства, она ведь единственная наследница папаши. Договорилась через любовника о заказе на папашу, передала информацию – где папашу подстрелить, как и что, вот боевики их и приняли. Чечены же, не будь дураки, отца и мать подстрелили, будучи уверенными, что наповал, а ее втащили в машину, потребовав, чтобы она подписала им необходимые документы. Похоже, она была против, чтобы какой-то Арби или Гусейн поснимал бабки с ее счетов, и возмутилась – после этого и оказалась в багажнике. Когда менты их обстреляли – похоже, повредили что-то в машине, – они отсиделись в лесу, дождались темноты и доползли до кемпинга, чтобы поджидать жирных лохов и заменить тачку – тем более что она засвечена, да еще и в дырках от пуль. Вот лохи им и попались. Мы.
– Как додумался?
– Озарение было! – пожал плечами я и подмигнул Лене.
– Хорошенькие у тебя озарения… – протянула она и посмотрела на девушку. – Что, крыса, так все было? Отвечай, а то сейчас башку откручу, как этим уродам! – Лена рванула со рта девицы скотч, и та плаксиво закричала:
– Они меня обманули! Они хотели все забрать! А папаша, сволочь такая, хотел своей любовнице все отписать! Он с матерью разводился и документы переоформлял, хотел оставить меня ни с чем! Ибрагим, скотина, сказал, что меня любит, а сам им отдал! Вы все равно не докажете ничего, уроды! Скоты, развяжите меня!
– Люди уже поглядывают в нашу сторону, что будем делать? – Лена обеспокоенно посмотрела по сторонам.
– Валить ее надо. Тварь та еще, а наказания точно не понесет. Скажем – нашли мертвую в багажнике, со свернутой шеей. Она мать убила свою… ей нельзя жить. Мне самому или ты?
– Я. Иди складывай жмуров в салон.
Я отошел от багажника и услышал за спиной истошный крик:
– Не подходи, тварь, не подходи! А-а-а!..
Крик резко оборвался хрустом позвонков…
Подняв очередной труп, я забросил его в салон джипа, захлопнул дверцу и сказал Заре: