Блудный сын
Шрифт:
— Нет, сэр, — ответил священник, но после короткой паузы. — Нет ни рая, ни ада. Есть только одна жизнь.
— Именно так. Для суеверий у тебя слишком хороший мозг. — Виктор поднялся со скамьи. — Да благословит тебя Бог, Патрик. — Глаза священника широко раскрылись от изумления, так что Виктор улыбнулся и добавил: — Шутка.
Глава 40
Карсон заехала за Майклом, а тот, садясь в машину и оглядев напарницу с головы до ног, сказал:
— На тебе вчерашняя одежда.
— Кто-то
— Ты выглядишь… помятой.
Она отъехала от тротуара.
— Помятой, говоришь? Я выгляжу как выплюнутая коровья жвачка.
— Не спала?
— Возможно, я совсем завязала со сном.
— Раз уж ты не спала больше двадцати четырех часов, может, не стоит тебе садиться за руль.
— Об этом не тревожься, мамуля. — Она взяла высокий бумажный стакан с логотипом кофейни «Старбакс», через соломинку выпила кофе. — Я так накачана кофеином, что у меня рефлексы разъяренной гадюки.
— У разъяренной гадюки хорошие рефлексы?
— А ты разозли ее и увидишь сам.
— Пожалуй, ты права. Что произошло?
— Видела призрака. Напугалась до смерти.
— Это шутка?
То, что Карсон не смогла бы рассказать Кэти Берк, она могла рассказать Майклу. На полицейской службе напарники ближе, чем просто друзья. Должны быть ближе. Потому что ежедневно доверяют друг другу свою жизнь.
Если ты не можешь рассказать напарнику все, лучше тебе искать другого напарника.
И тем не менее она помялась, прежде чем сказать:
— Похоже, он выходит из стен и исчезает в них. Здоровенный парень и такой быстрый, что глаз не поспевает за ним.
— Кто?
— Ты меня слушаешь или как? Призрак, вот кто.
— Ты ничего не плеснула в кофе?
— Он сказал, что создан из частей тел преступников.
— Сбавь скорость. Ты очень уж гонишь.
Карсон придавила педаль газа.
— Руки душителя, одно сердце от безумного поджигателя, второе — от растлителя детей. А жизненная сила — от молний.
— Я не врубаюсь.
— Я тоже.
К тому времени, когда Карсон припарковалась около «Похоронного бюро Фуллбрайта», она рассказала Майклу обо всем, что произошло в квартире Бобби Оллвайна.
На его лице скептицизм не отразился, но тон вполне заменял поднявшиеся брови: «Ты устала, странное место…»
— Он отобрал у меня пистолет. — Вот это удивило Карсон больше всего, однозначно указывая на сверхъестественность случившегося с ней. — Никто не может отобрать у меня пистолет, Майкл. Хочешь попробовать?
— Нет. Мне нравится ходить с яйцами. Я говорю о том, что он был одет в черное, квартира тоже черная, так что его исчезновение могло быть каким-то фокусом.
— То есть он, возможно, манипулировал мной, и я видела только то, что он хотел мне показать. Ты про это?
— Разве это не более логичное объяснение?
— Безусловно. Но если это был фокус, ему следовало бы выступать с ним в Лас-Вегасе.
Майкл
— Чего мы сюда приехали?
— Может, он не перемещается так быстро, что глаз не успевает уловить его движения. Может, он не умеет растворяться в воздухе, но он не ошибся, говоря, что Оллвайн мучался, что ему хотелось умереть… но он не мог покончить с собой.
Из кармана она достала четыре буклета и протянула их Майклу.
— У Бобби таких набралось штук сто. Лежали в ящике тумбочки у кровати. Все с разных похорон в этом месте. Смерть привлекала его.
Она вылезла из машины, хлопнула дверцей. И встретилась с Майклом уже на тротуаре.
— Жизненная сила от молний, — повторил Майкл. — Что он хотел этим сказать?
— Иногда мне казалось, что маленькие молнии вылетают из его глаз.
Они направились к дверям похоронного бюро.
— Слушай, ты всегда была крепкой, как кремень. А теперь вдруг стала как желе.
Как часто случалось в Новом Орлеане, похоронное бюро больше напоминало сказочный домик, чем реальное здание. Построили его в неоготическом стиле, и не вызвало сомнений, что владелец похоронного бюро не только работает здесь, но и живет. Вес архитектурных излишеств определенно приближался к критическому: еще десяток фунтов каменных завитков — и карнизы рухнули бы вместе со стенами, придавленные крышей.
Окружали похоронное бюро раскидистые столетние дубы, воздух был пропитан ароматом цветущих камелий, гардений, мимозы, чайных роз. Жужжали трудолюбивые пчелы, перелетая от цветка к цветку, слишком толстые и счастливые, чтобы жалить, поглощенные исключительно сбором нектара.
Когда они подошли к двери, Карсон нажала на кнопку звонка.
— Майкл, у тебя никогда не возникало ощущения, что жизнь — не только то, что перед тобой, что есть в ней какой-то удивительный секрет, который ты практически можешь увидеть краем глаза? — И, прежде чем он ответил, продолжила: — В прошлую ночь я увидела что-то удивительное… что-то такое, чего не выразить словами. Чуть ли не настоящую летающую тарелку.
— Мы с тобой… таких, кто так говорит, отвозили в психушку.
Медведеподобный, мрачный мужчина открыл дверь и очень суровым тоном признал, что да, он — Тейлор Фуллбрайт.
Карсон показала ему удостоверение детектива.
— Сэр, извините, что я не позвонила вам заранее, но мы пришли к вам по очень срочному делу.
Убедившись, что перед ним не скорбящая пара, потерявшая кого-то из близких, Фуллбрайт широко улыбнулся, показывая, что он совсем и не бука.
— Заходите! Заходите! Я как раз кремирую клиента.
Глава 41
После последней встречи с вращающейся дыбой Рэндол Шестой долго лежит на кровати, без сна, спит он редко, лицом к стене, спиной к комнате, отгородившись от хаоса, позволяя своему мозгу медленно-медленно успокаиваться.