Блудный брат
Шрифт:
— Оуэн Йитс? — Кто-то, видимо, пользовавшийся акустическим инвертором, во всяком случае, не знакомый мне «Робин», посмаковал мои данные. — О-хо-хо?
— Оуэн? — Ну.
— Тебе повезло! Робин как раз рядом. — Оттенок создававшего слабый фон шума слегка изменился, и я услышал совсем другой голос, знакомый мне: — Приветствую, мистер Йитс. Я тебе нужен?
— Очень-очень.
— А точнее?
— Я хотел бы научиться так играть, как ты на этом своем укулеле. Или — если не удастся меня быстро научить — я купил бы такой же инструмент, как у тебя, но он должен быть еще меньше, совсем маленький.
— Та-ак… — Я услышал в трубке, как Робин причмокивает, сначала один раз, потом еще несколько. —
— Но я бы приложил его к уху слушателя, этакий концерт для одного, самое большее для двоих.
— Одновременно? Исключено.
— Нет, по отдельности. То есть меня интересуют максимальные возможности инструмента. Цена роли не играет, лишь бы ОНО играло.
— Та-ак… — Он надолго задумался. — Подытожим: Маленькое, для одного слушателя, желательно с возможностью повторения концерта…
— Именно так, притом что он вовсе не обязательно Должен напоминать укулеле, — сказал я, молясь, чтобы Робин не бросил трубку. — Самое большее — часы.
— Ой-ой-ой! — Робин долго молчал, так долго, что я Уже был уверен в его ответе. Я стиснул зубы и кулаки. — Знаешь что? Это ведь не так сложно, а? Маленький магнитофон? Зачем тебе все эти хлопоты?
— Нет, такой номер не пройдет. Мне нужно что-нибудь достаточно надежное, потому что… В общем неважно. Никаких записей, это я могу купить и не выходя из отеля. Слушай еще раз: надежное, маленькое, и чтобы даже часовщик не заметил его присутствия в механизме. На прочном браслете с одноразовой блокировкой.
На этот раз тишина продолжалась столь долго, что я подумал: «Черт побери, до чего не вовремя прервалась связь», но на всякий случай не клал трубку. Лишь минуты через две я решился деликатно кашлянуть.
— Чего ты там хрипишь? Я тут… — Снова наступила тишина. Я терпеливо ждал, чувствуя, как выпитые литры сока превращаются в желудке в неправильной формы куски льда. — Ну так слушай… — Он начал что-то бормотать, словно говоря в спрятанный в горле микрофон. В кабине стало жарко. Я ударил локтем по панели, промахнулся, прицелился точнее и на этот раз попал в клавишу кондиционера. Обидевшись, он вывел на табло информацию о том, что работает на максимуме, и тут же погасил надпись. Я приоткрыл дверь кабины, но кондиционер не лгал — снаружи было намного жарче. — Ладно! — вдруг сказал Робин, громко, отчетливо и оптимистично, отчего я преисполнился радостных чувств. — Хорошо. У тебя будет укулеле, какое ты хочешь. Единственное «но» — второй и последующие слушатели. Что скажешь?
— Я? Весь дрожу от счастья!
— Можешь ко мне приехать?
— А ты?
— Могу, — сразу же согласился он.
— Прекрасно. Я в Трентоне, отель «Барни». Когда?
— Вообще я мог бы послезавтра, но если у тебя какой-то срочный концерт… Черт, я с трудом владею собой, когда говорю «концерт», «слушатели» и так далее… — захихикал он. — Ну так вот, если у тебя срочный концерт, то могу завтра. Где-нибудь ближе к вечеру?
— Отлично. Жду. Естественно, я имею в виду завтра.
— Я догадался. До свидания.
Положив трубку, я вышел в холл. Я подумал о возможной реакции Будды — наверняка он станет злиться, что я не посвящаю его во все свои дела. А собственно — почему? Разве я ему не доверяю? Нет. Может, просто к подобному не привык?
— Добрый день. Надеюсь, вы довольны проведенной у нас ночью?
Коридорный преградил мне путь, правда, лишь на мгновение, сразу же уступив дорогу, но все же успел сбить меня с мысли. Я наклонился к нему.
— Приятель, я помню, что ты говорил насчет портье, но если до тебя не дойдет, то в следующий раз я объявлю эту ценную информацию на весь холл.
Оставив его стоять с приоткрытым ртом, я поднялся на свой этаж. Когда я вошел
— Нашел что-нибудь?
— Да. — Он повернулся и подошел к компу. Обиженным он не выглядел, возможно, я ошибся в интерпретации его позы. — В уже знакомом нам кегельбане.
Посмотри сам.
Я придвинул стул и уставился на экран.
— Вот, пожалуйста — Красински. — Камера показала мужчину лет тридцати, с темными волосами; на макушке они были коротко подстрижены, на висках же — Длинные, зачесанные назад. Обычное рядовое лицо, которое в последний момент Бог окропил несколькими небольшими родинками — две под правым глазом, одна пониже, почти на подбородке, и еще одна на лбу, на Уровне левого виска. Красински что-то возбужденно говорил Ласкацио, который в этом тандеме несомненно играл ведущую роль. Его жест, которым он завершил разговор — мол, ладно, проваливай — после чего Красински вскочил и быстро отошел от столика, свидетельствовал об этом столь же однозначно, как если бы Джереми поцеловал Мануэлю руку. — Красински я нашел только один раз, именно здесь, и еще два довольно сомнительных снимка из магазинов, сделанных раньше по времени. — Он небрежно ткнул в несколько клавиш. — А это трое из обслуживающего персонала, которые там работали в тот день. Официантка… — Молоденькая и симпатичная, которую Ласкацио соблазнял улыбкой и раздевал взглядом. — Вторая… — Еще более симпатичная, даже жаль, что она работает в подозрительном кегельбане. — Эта могла его видеть только издалека, если только не обслуживала в другой день. — И еще один тип, возможно инструктор; похоже было, что они разговаривали с Мануэлем об игре, поглядывали на дорожки, потом просматривали какие-то таблицы. Он наверняка знает Мануэля, вопрос только в том, с какой стороны. — Будда откинулся на спинку стула и потянулся к своим «Бруно-Б», но, не закуривая, снова положил их на то же место.
— Давай расположим события в хронологическом порядке, — предложил я. — Мануэль Ласкацио был убит… Когда?
— Второго марта, — тотчас же подсказал Будда.
— Хорошо… Когда появился здесь, в Трентоне, Мануэль-второй?
Будда наморщил лоб.
— Вроде бы в середине мая.
— То есть через две недели после того, как вышел из тюрьмы. Может быть, даже раньше; как бы там ни было, у него здесь есть какие-то дела. Неизвестно когда именно, но к нему присоединяется Красински, исчезнувший из поля зрения полиции где-то в апреле, когда Мануэль отсидел половину срока. Наверняка они виделись по крайней мере один раз, так? — Я показал на экран. — Когда состоялась эта встреча?
Будда наклонился к компу и набрал что-то на клавиатуре; на экране, в углу остановленного кадра, появилась дата.
— Шестнадцатого июня, — прочитал он.
— И с того времени у нас нет известий о Красински… — Я развалился в кресле и закурил. — Пропал?
Он кивнул. Я тоже кивнул. Будда поморщился:
— Мы тут киваем как китайские болванчики, а Красински тем временем Бог знает где.
— Знаешь что? — Я стряхнул пепел и нацелил конец сигареты в его сторону. — Если бы ты не занимался любительским расследованием, Красински… — Не зная, как закончить фразу, я махнул второй рукой. — Он давно бы уже был у нас. А теперь приходится вести следствие несколько иначе, и именно этим мы сейчас и занимаемся. Дай мне телефон. — Я схватил брошенную трубку. Две кнопки на клавиатуре пульсировали красным. Я нажал их. — Соедините с детективом Крабином. К-Р-А-Б-И-Н. Участок номер три, Тралса. Т-Р-А-Л-С-А.