Блудные братья
Шрифт:
— Вхилугский Университет галактических технологий. Если вам известно, Вхилуг — это территория нкианхов.
— Мне это известно, — смущенно засмеялся Кратов. — Это значит, что ваше образование более фундаментально, нежели мое. За моими плечами — всего лишь Сан-Марино.
— Образование не тождественно квалификации. Я никогда не была практикующим ксенологом. Предел моих профессиональных успехов — работа в представительстве Эхайнора в… одной из галактических цивилизаций, дольше других питавшей к нам дружеские чувства — после того, как по известным причинам все прочие от нас отшатнулись. Так что я не стала бы сравнивать. Из этой моей невинной похвальбы следует лишь то, что мы можем разговаривать на одном языке — кстати, я владею интерлингом! — соблюдать
— Но, наверное, мне не стоит забывать, что вы — разведчик? — уточнил Кратов.
— Пожалуй. Но ведь всякий ксенолог — отчасти разведчик.
— В определенном смысле. И даже есть сходство в методах. Цели — различны. Ксенолог не охотится за стратегическими секретами. Как правило… И уж никогда перед ним не стоит задача нанести ущерб. В отличие от Департамента внешней разведки или той службы, которую на Эльдорадо с блеском представлял т'гард Лихлэбр…
— Светлая Рука Эхайнора не желала бы рассматривать Федерацию в качестве врага, — прикрыв глаза, раздельно произнесла Эограпп.
Кратов помолчал. «Я снова удивлен», — кротко подумал он.
— Это официальное заявление? — наконец осведомился он.
— Нет. Это всего лишь неафишируемая позиция властвующего дома Нишортунн, которую вам следует знать. И, если угодно, общественные умонастроения.
— Чем же тогда объяснить нападение на «Равенну»?
— Эхлиамар изначально был против всяких военных акций. Но он действительно связан с Эхайнуолой отношениями вассалитета — как верно вы подметили в первой же беседе с младшим геургутом Юзвандом. И дело даже не в Уголовном уложении, хотя и в нем — тоже. Для нас невыносимо состояние, когда внутренние нормы вступают в противоречие с традиционными обязательствами… Мы способны рассуждать здраво и понимаем, что нет причин, по которым мы должны враждовать с Федерацией. И уж тем более — противопоставлять себя всему Галактическому Братству. Это самоубийственная политика, проистекающая из древних заблуждений. Но в настоящее время Нишортунны не в силах изменить это неестественное положение. И поэтому Светлые Эхайны, испытывая мучительную двойственность, вынуждены участвовать в этой нелепой войне… Нападением на ваш пассажирский лайнер руководил адмирал Вьюргахихх из штаба, расположенного на Эхайнетте, а это — Черная Рука. Там свои представления о законе и чести. Оттуда осуществлялось наведение на цель, а штурмовому отряду Светлых Эхайнов была дана ложная информация о военном характере цели. Тогда мы еще не знали, что у Федерации не существует военных космических объектов.
«Верно, — подумал Кратов. — В ту пору — не существовало. А после этого нападения за дело взялся Эрик Носов…»
— А Форпост? — спросил он вслух.
— Заброшенный всеми галактический маяк? Вам его действительно жаль?!
— Когда-то я бывал на Форпосте, — заметил Кратов. — Не скажу, что мне там сильно понравилось, но после вашей операции оживленная галактическая трасса лишилась важного ориентира.
— По моим сведениям, персонал маяка не пострадал, — сухо заметила женщина. — И, в конце концов, должны же мы были как-то обозначить свою активность перед Георапренлукшем?!
— Мне кажется, т'гард Лихлэбр прекрасно сделал это на Эльдорадо…
— Дался вам т'гард Лихлэбр! — рявкнула Эограпп. — Этот выскочка и авантюрист, для которого закон — ничто! — Некоторое время женщина молчала, хотя ее ноздри раздувались от едва сдерживаемого гнева. Ее рука вскинулась ко лбу, чтобы отстранить чересчур низко спустившуюся стеклянную плеть, а когда вернулась в прежнее положение на груди, по тыльной стороне ладони пролегла алая ниточка пореза. Наконец эхайнка заговорила прежним спокойным голосом: — Безусловно, не все Светлые Эхайны тяготятся существующим двусмысленным положением. В силу своей необразованности или по каким-то личным мотивам… но и на Эхлиамаре есть силы, желающие участвовать в бессмысленном конфликте, даже победить в котором не представляется возможным. Как
— Почти все члены Галактического Братства ведут политику экспансии, — пожал плечами Кратов. — Для этого и существует та же Звездная Разведка.
— В силу не лучших свойств менталитета эхайны не имеют склонностей к тому виду экспансии, который вы имеете в виду. Вы ищете свободные планеты с подходящими для жизни условиями или полезными естественными ресурсами. Затем долго и кропотливо их колонизируете, вкладывая в преобразования атмосферы и ландшафта громадные затраты. Для вас это — естественный процесс, которому нет альтернативы. И никому не приходит в голову, что можно взять уже готовое силой. Кроме эхайнов…
— Ну, через эту детскую болезнь «большого хапка» прошли практически все цивилизации!
— Наверное — хотя, глядя на вас, в это трудно поверить… Кратов смущенно хохотнул.
— Знали бы вы нашу историю, янтайрн! — сказал он.
— Кое-что я знаю, — кивнула Эограпп, досадливо разглядывая дорожку подсыхающей крови на запястье, обвитом вычурным хрустальным браслетом в форме цветка. — Но вы одолели эту болезнь, а мы до сих пор не выздоровели. Хотя по меньшей мере Светлые Эхайны честно пытаются это сделать. В Эхайноре нет ни специалистов, ни флота для мирной экспансии. Мы не имеем технологий терраформирования. У нас почти нет ксенологов, потому что уставы и кодексы утверждают исключительность эхайна как носителя разума.
— Значит, я для вас — неразумное животное?!
— Именно так. И поверьте: даже мне, ксенологу, трудно бороться с подозрительным предубеждением. Вы отвратительно низкорослы. У вас дряблые мышцы, не знавшие настоящих военных походов, а ваши руки никогда не сжимали влажного от вражеской крови приклада. У вас тусклый взгляд, в котором не горит огонь священного гнева, что согревает кровь в жилах и заставляет учащенно биться сердце… Достаточно?
— Вполне.
— При всем том, что я совершенно точно знаю: значительная часть моих подозрений — ошибочна. Вы прекрасный боец даже по эхайнским меркам. И оружие вам не в диковинку. А коэффициент умственного развития неоспоримо выше, нежели у большинства эхайнов, не исключая меня…
— Вы слишком добры, янтайрн.
— К вам, этлауку?! Хха! Я просто констатирую факты, хотя душа моя трепещет от боли. Еще одна болезненная двойственность… Но я способна признавать объективную истину. И геакетт Кэкбур способен. Т'литт Гтэрнегх — нет. Т'гард Лихлэбр — нет. Так что не питайте иллюзий и будьте бдительны, яннарр.
— А как насчет Нигидмешта Нишортунна?
— Гекхайан слишком… — женщина помолчала. — Слишком далек, чтобы открывать мне свои мысли. — Она снова взглянула на свое запястье с браслетом-цветком. Возможно, среди лепестков укрывались часы. — Наша беседа подошла к концу, яннарр. Но в дальнем углу сада вас ждет геакетт Кэкбур. Постарайтесь дойти, не поранившись. Впрочем… — Эограпп усмехнулась. — Вам, с вашим безупречным самоконтролем, это не грозит.
— Благодарю вас, янтайрн. Я многое узнал… «Ни черта я не узнал, — прибавил Кратов про себя. — Только еще больше запутался!»
— Я лишь хотела довести до вас нашу озабоченность развитием конфликта, — сказала Эограпп. — Все не так просто, как видится со стороны. И, если я упустила отметить это раньше: вы в очень сложном положении.
— Подозреваю, что так и есть. Правильно ли я понял, что властвующий дом Нишортунн ищет моей поддержки в разрешении этих надуманных противоречий?
— Неправильно. Напоминаю, что вы живы лишь благодаря Статуту справедливости. Вас ждет ритуальный поединок с одним из лучших бойцов Эхлиамара. У вас нет пути к отступлению, только вперед, на ристалище. Соображения здравого смысла и общественной значимости подсказывают, что Департамент внешней разведки должен устроить ваш побег. Вдобавок, это был бы жест доброй воли… Но мы пленники традиций, а значит — нам нет смысла рассчитывать на вашу поддержку.