Блудница
Шрифт:
Внезапно на нее пролился лунный свет и сделал ее еще прекраснее. Глаза ее сияли, волосы так притягательно струились по плечам. И вот она подошла к нему и прикоснулась ладонью к лицу, и, когда улыбнулась ему, взгляд ее был полон нежности.
— Терпение, Грегор. Вы замечательно подготовили меня, и очень скоро я доберусь до всех секретов хозяина.
Потрясенный ее красотой, Грегор не мог оторвать от нее глаз. Отчаянное, неодолимое желание овладело им, и он поддался. Прильнув к ее губам, он проник меж ними языком и ощутил вожделенное влажное тепло ее рта. Он не мог больше сопротивляться. Жар вместе с кровью заструился
Джесси мгновенно отозвалась на поцелуй и, обняв за плечи, прижалась к нему, согревая манящим теплом. Жажда проникнуть меж ее бедрами еще сильнее охватила его, когда он ощутил трепет ее тела в своих руках. Внезапно Джесси потянула его за руку, заставляя опуститься на землю, где она сама лежала на спине среди зарослей кустарника и жестом подзывала его к себе.
Он опустился рядом на колени, полный желания соединиться с ней. Увидев ее, такую прекрасную, распростертой на земле, вдохнув пряные ароматы летних цветов, он ощутил что-то необыкновенное. Таким гармоничным и правильным казалось ему все происходящее. Они были далеко от того места, где он нашел ее, и буквально на пороге дома его злейшего ненавистного врага, и все же Грегор не мог не заметить, как безупречно соответствовало ей все вокруг, словно она сливалась с природой.
— Позволь мне посмотреть на тебя. — Ему хотелось разглядеть ее новую, как будто ему незнакомую. Он поднял ее ночную сорочку, скользя ладонями по ногам, и ласкал пальцами нежную внутреннюю поверхность бедер, ощущая, как член твердеет, отзываясь на эти прикосновения.
Джесси схватила край хлопковой сорочки. Приподнявшись, она выдернула из-под себя ее подол и быстрым движением сняла через голову и снова легла на траву. Вытянув руки над головой и еще держа в них смятое белое одеяние, она была подобна богине в золотых лучах лунного света. Ее кожа сияла, а белая ткань была словно факел в ее руках.
Грегор склонился над ней, одной рукой опираясь о землю. Другой рукой он скользил по ее телу, любуясь ею. Она была восхитительной и уникальной представительницей своего пола. Он купил ее ради жестокой цели, но теперь понимал, как необыкновенно ему повезло, что он нашел именно ее. Вожделение заполнило Грегора, и обуз дать его было уже невозможно. Его член был полон силы и рвался на свободу, и, сейчас ощутив близость горячей плоти, он вздрогнул от желания проникнуть в нее. Никогда еще Грегор не был разрываем жаждой войти в женщину.
— О, Грегор, твои руки… — Ее голова металась.
Ему не нужно было больше слов, он все чувствовал.
— Да, милая, я знаю.
Ее нежные упругие груди чутко реагировали на его прикосновения, соски стали твердыми в его пальцах.
Блуждая ладонями по ее телу, он целовал шею и губы, которые податливо приоткрылись, впуская его язык в тепло, и нежность, и влагу ее рта. Чувство благодарности охватило его. Джесси хотела его, хотела так же страстно и непреодолимо, как он хотел ее.
— Да! Как хорошо, — прошептала она и выпустила из рук сорочку. Издав вздох, полный блаженства, она свела свои груди вместе и сжала их.
Это было предложение, от которого он не мог отказаться. Вдохнув уже знакомый пряный аромат ее кожи, он наклонился и лизнул ее сосок. Он медленно крутил его, сжав в пальцах, и, когда у нее вырвался стон, он принялся за второй сосок, лаская языком
Он едва чувствовал под коленями мягкую землю. Он не видел, не сознавал ничего вокруг, кроме нее одной. Наконец он снова был здесь, в этом райском месте. Он целовал мягкие линии ее живота и спускался все ниже и улыбнулся про себя, когда она обхватила его голову и громко, сладострастно вздохнула.
Его дыхание касалось холмика у нее между ног, волнистых волос, обрамляющих столь желанное место. Ее тело металось, не зная покоя, она приподнималась с земли, прогибая спину. Ее запах пьянил, сводил его с ума, на мгновение он закрыл глаза и только вдыхал ее, поражаясь тому, как ее аромат, словно кружась, смешивался с листвой и землей. Большими пальцами обеих рук он развел ее пухлые шелковистые половые губы, ладонью касаясь бедер. Проклиная темноту, не позволявшую рассмотреть ее, он опустил голову и стал вместо этого исследовать ее языком.
— Грегор! О Грегор! — Ее ладони снова сжали его голову.
Ее страстные вздохи и стоны обостряли его ощущения. Его член уже болел от напряжения, яички сжались, по спине бежали мурашки. «Не сейчас», — сказал он себе. Как раз об этом он мечтал прошлой ночью, мечтал поднять ее, обхватив за ягодицы, и держать ее открытой, так чтобы можно было пить ее. И теперь он готов был сделать это, даже если это убило бы его.
Прижав язык к ее жарким губам, он скользил между ними туда, откуда сочился ее вожделенный нектар. Он проникал внутрь и жадно пил ее. В беспамятстве она с силой сжимала его волосы, ее ступни отрывались от земли. Не отпуская ее, Грегор сменил положение. Он закинул ее ноги себе на плечи и, обхватив ягодицы, приподнял ее, и снова порхал языком вверх и вниз и внутрь этого сладостного места, поглощая ее соки, до тех пор, пока она не оказалась близка к наивысшему наслаждению. Тогда кончиком языка он поднялся выше, к ее набухшему клитору, и стал кружить вокруг него.
И вдруг Грегор заметил, что видит ее отчетливее, так как ее тело излучало необыкновенный свет. Это выглядело не совсем нормально, она светилась, словно насекомое, что он однажды видел в тропиках, его называли светлячком. Возможно, это была лишь причудливая игра света или отражение лунных лучей в ближайшем водоеме. Что бы ни было причиной, теперь он мог видеть блаженство на ее лице. Вне всякого сомнения, это доставляло ей удовольствие, и осознание того, что он доставляет ей такое наслаждение, приятно жгло в груди и пробуждало чувство гордости и приумножало его желание и страсть.
И снова он коснулся языком ее клитора. Она вздрогнула и закричала в порыве оргазма. Он поднял голову. Схватившись за брюки, он освободил свой член и встал между ее бедрами, готовый овладеть ею.
Но в это мгновение зрелище, что предстало перед ним, заставило его остановиться.
Отстранившись резким движением, он смотрел на нее и не мог поверить собственным глазам.
Все ее тело светилось. А когда он повернула голову и подняла веки, в глазах ее вспыхнул пурпурный свет, точно такой же, как тогда, в гостинице, когда она безупречно, не падая, скакала верхом, несмотря на свой странный страх перед лошадьми. Грегор был напуган и в то же время покорен произошедшими в ней переменами.