Блудная дочь
Шрифт:
– Шелби!
Лицо отца осветилось искренней радостью – и Шелби содрогнулась от внезапной боли. Как он постарел! Тело, когда-то мускулистое и подтянутое, стало рыхлым, глаза запали, на лбу и в углах рта пролегли глубокие морщины. Густые рыжие волосы обильно подернулись сединой. Но отец все еще производил впечатление, и, когда он встал, выпрямившись во все свои шесть футов и три дюйма, Шелби вспомнилось, как внушительно он смотрелся в зале суда.
– Боже мой! Девочка моя, как я рад тебя видеть! Он попытался ее обнять, но Шелби отстранилась.
– Нам
– Милая, что это значит?
Синие глаза отца затуманились разочарованием. Шелби вздрогнула, чувствуя, что готова поддаться минутной слабости. Как хотелось ей броситься к отцу, с размаху упасть в его объятия, повиснуть на шее, плача и смеясь! «Папа, милый папа, как же я по тебе скучала!» Но Шелби вовремя остановила себя. Она уже не девочка, ее не улестить и не запугать.
– Наедине, судья. Нам нужно поговорить наедине. – Она выразительно взглянула в сторону его приспешников.
Повинуясь кивку судьи, оба бесшумно исчезли. Наступила тишина – лишь гудели пчелы, да где-то вдали без устали долбил дерево дятел. Шелби не стала терять времени: открыв свою сумку и достав коричневый конверт, она молча выложила на столик, рядом с тремя недопитыми стаканами виски, его содержимое.
С черно-белой фотографии смотрела на судью Коула девочка лет девяти-десяти.
Отец шумно вздохнул и медленно опустился на свое место. В этот миг Шелби заметила, что он снял обручальное кольцо. Только тонкий светлый след на загорелом пальце напоминал о символе верности, который судья Коул проносил больше тридцати лет. Зато на правой руке его сверкал бриллиант, которому позавидовали бы все голливудские женихи.
Шелби склонилась над столом.
– Это моя дочь, – произнесла она дрожащим голосом. – Твоя внучка.
– В самом деле, сходство есть, – после долгого молчания ответил судья. Лицо его оставалось непроницаемо.
– Не просто сходство, судья. Она как две капли воды похожа на меня в детстве. Вот это, – она указала на бумагу, лежащую рядом с фотографией, – ее свидетельство о рождении. А это – свидетельство о смерти. Видишь: Элизабет Жасмин Коул. Умерла через несколько минут после рождения. Причина – тяжелейший порок сердца. Так здесь написано. Ты принес мне эту весть. Ты сказал, что она не выжила. А пепел... прах, что я развеяла в холмах... господи, чей он?
Судья хотел заговорить, но Шелби затрясла головой, не желая больше выслушивать ложь.
– Нет, не надо! О боже... – Слезы мешали ей говорить, к горлу подступала тошнота. – Ты обманул меня, отец. Зачем?
– Я не...
– Хватит! Я по горло сыта враньем!
Шелби отступила на шаг, протянув руки перед собой, словно защищаясь. Она вся дрожала, лицо исказила гримаса гнева и скорби.
– Эти бумаги я получила вчера по почте. Кто их прислал – не знаю. Я вернулась, чтобы выяснить, что происходит. Где моя дочь? – прорычала она сквозь стиснутые до боли зубы. – Что ты с ней сделал, черт побери?
– Послушай, милая...
– Хватит!
– Твою – и чью еще? – Улыбка его исчезла без следа, и в голосе послышались знакомые жесткие нотки.
– Неважно.
Вот как? – Прищурив глаза за стеклами очков в круглой оправе, судья опустил взгляд на разбросанные перед ним бумаги. – Странно, правда? Тебе сообщают, что твой ребенок жив, в те же самые дни, когда из тюрьмы выходит Росс Маккаллум.
Что?!
У Шелби едва не подогнулись колени. Жар ярости сменился ледяным холодом страха. Росс Маккаллум – на свободе? Нет! Только не это!
– Так ты не знала? – Судья откинулся в кресле, вертя в руках трость и глядя на дочь поверх очков. – Да, он скоро выйдет. И, кстати... Нейв Смит все еще здесь.
Глупое сердце пропустило такт, но усилием воли Шелби сохранила внешнее спокойствие. С Нейвом Смитом покончено. Он для нее больше не существует. Так решено, и ничто не изменит ее решения.
– Да, – продолжал судья, поглаживая отполированную рукоятку трости, – получил в наследство клочок земли и пытается там хозяйствовать. Интересно, что с ним будет, когда Росс выйдет на свободу? Ведь у этих двоих старые счеты друг с другом. – Он задумчиво прикусил губу и нахмурился, словно в суде, когда выслушивал путаные показания свидетелей. – Кто-то тебя одурачил, девочка моя. Бросил наживку, чтобы заманить тебя в город, куда ты поклялась не возвращаться. Именно теперь, когда выходит Росс. Кто-то ведет грязную игру. – пробормотал он, словно обращаясь к самому себе. – Но не я.
И на сей раз Шелби ему поверила.
Она мчалась домой в праведном негодовании, полная решимости отыскать свое дитя. Это не изменилось. Но теперь Шелби чувствовала себя одураченной. Отец прав: кто-то ведет с ней грязную игру. Неведомый противник, преследующий собственные темные цели, поманил ее приманкой – и она шагнула прямиком в заботливо расставленные силки. Ну ладно же!
Шелби расправила плечи. Что ж, если так – она не сдастся без боя. Она вступит в игру и будет бороться, пока не вырвется из западни.
И не увезет из этого проклятого богом города свою дочь.
Глава 2
– Nina, неужели ты так и уйдешь? Ты же только что приехала!
Лидия едва поспевала за быстрым шагом Шелби. Годы посеребрили волосы экономки, ссутулили ее плечи, но не изменили характер: сколько Шелби ее помнила, Лидия никогда не сдавалась без боя.
– Подумай о судье! Ты нужна ему!
– Судье никто не нужен.
– Я думала, ты приехала погостить.