Блудная дочь
Шрифт:
А сейчас шелестело море. Этот звук его загипнотизировал сразу. И первое слово моря было: «Усссспокойсссся!» Не послушаться и мысли не возникло. Покой в каждую клеточку проник. Потом отец задумчиво сказал стих:
Я помню море пред грозою: Как я завидовал волнам, Бегущим шумной чередою С любовью лечь к ее ногам!.. [5] … Прощай5
А.С. Пушкин «Я помню море пред грозою…»
6
А.С. Пушкин «К морю»
Все в стихах говорило о том, что сочинивший их человек понимал язык моря. И еще – что море вечно и переживет их всех. И что главное счастье: жить рядом с ним и понять его совсем-совсем. В том, что оно, море, живое и понимает абсолютно все, у мальчика сомнений не было. «Шумной чередою» – так бежали волны давным-давно, так колыхались они сейчас, так будет, когда их след на земле простынет.
И страшной грустью, болью отозвались слова: «Прощай же, море!»
Мишка понял, что ведь и ему придется с морем распрощаться. Всего через три недели придется.
Он отогнал эту мысль: все ведь только начинается. Он еще и «здравствуй» не успел сказать.
А слово «прощай» возвращалось и возвращалось.
– Оссссстаньсссся! – уговаривало море.
И Мишка понял, что пришла пора принимать мужское решение.
Он пообещал морю остаться и честно готовился выполнить свое обещание. Запасался продуктами на первое время. Их санаторий располагался у подножия довольно высокой горы. Мальчик нашел там, высоко, вдали от общей тропы, большое солидное доброе дерево с хорошим сухим дуплом. Он там свободно помещался весь. Значит, это дупло и станет теперь его новым домом. В жару в нем было прохладно. Невообразимо прекрасно пахло травами, стрекотали кузнечики, «гул в вечерние часы» доносился снизу вполне внятно.
Определив себе дом, он вполне успокоился и радовался морю, как самый счастливый и беззаботный человек на свете. Он почему-то совсем не думал тогда о родителях, о том, что они разволнуются, станут его искать. У них была своя собственная жизнь. А он свою личную дорогу выбрал. Они в конце концов поймут.
Отпуск тем временем неумолимо уменьшался с каждым днем. Мишка сделался совсем загорелый, коричневый. Волосы же, наоборот, выгорели до совершенной соломенной белизны.
– Красавец стал – в кино снимать, – любовалась счастливая мама. – Вернешься в школу, все девочки в тебя мигом повлюбляются.
В какую-такую школу? Миша про себя даже смеялся маминым по-детски наивным планам. И зачем ему эти «все девочки»? Он же останется с морем! Ему было даже странно, что родители, всегда прежде неплохо понимавшие его, не догадались, что он уже влюблен. Однажды и на всю оставшуюся жизнь.
Уйти в дупло он собирался за день до даты отъезда. Рассуждал парень так: билеты родителей пропасть не должны, за них деньги плочены. Если он исчезнет перед самым поездом, они останутся его искать, билеты пропадут. Придется тогда заново покупать через пару дней. А так – они его хватятся,
Ведь логично? И очень разумно, просто не по годам!
Потом, через много лет, он приедет к ним – мужественный закаленный моряк весь в морщинах от солнца и соленой воды. Они, конечно, сразу его не узнают, такой он будет взрослый и могучий. Разобравшись, кто перед ней, мама кинется его обнимать, а отец пожмет крепкую мозолистую руку сына и признает его правоту.
В общем, ушел Миша рано утром предотъездного дня. Не дожидаясь завтрака. У него же в дупле все было. Много печенья, сухой хлеб, соль, перец, стянутые из столовой, яблоки, виноград. Потом, когда все успокоится, родители уедут, он планировал заходить в санаторную столовую под видом отдыхающего и питаться там. Будет идти со взрослыми, будто их сын, быстро чего-нибудь схватит-проглотит и – назад, в дупло. Он даже тренировался так проходить. Шел вплотную к какой-нибудь семейной паре, и никто на него внимания не обращал.
То есть – все продумал досконально. Не подкопаешься.
Он позавтракал в своем дупле печеньем с яблоками и побежал к морю. Не на общий пляж, он что, идиот? Там засекут в один момент. Он давно нашел малюсенькую одинокую бухточку. Никто там никогда не купался, потому что в нее можно было попасть или с моря, обогнув скалу, вдающуюся в воду очень основательно, или же сползти по камням с этой самой скалы, на что ни один взрослый в здравом рассудке не решился бы. А он натренировался и спускался просто в считаные секунды, как скалолаз-профессионал.
Накупавшись в своей одинокой бухточке, он улегся на большой гладкий камень, отшлифованный морем за тысячи лет до состояния почти что мягкой бархатистости. Миша был совершенно счастлив, как никогда. Смысл жизни всплывал перед ним лозунгами: «Жизнь прекрасна» и «Мечты сбываются», а также почему-то «Нет таких крепостей, которые не взяли бы русские солдаты».
День прошел в непрерывном и ненадоедающем общении с морем.
– Не прощай! – кричал ему Мишка. – Я обещал остаться, и я остался! Видишь! Море! Я с тобой!
– Ссссссспассссибо, – застенчиво шептало благодарное море.
Оно в тот день было совсем тихое и ленивое. Сонное и теплое-теплое.
К своему дуплу он собрался только поздним вечером, когда пала тьма и низкие южные звезды стали перемигиваться и общаться друг с другом на своем загадочном, непонятном пока языке, который тоже требовал скорейшей расшифровки.
Дел было невпроворот. С морем он уже кое-как нашел общий язык. Конечно, не совсем. Далеко не совсем. Но дело идет, и все будет в полном порядке.
Со звездами же еще столько предстояло! У него дух захватывало от чуда жизни и радости, что столько всего ему предстоит.
Он был схвачен прямо у нового своего надежнейшего дома. Под уютным дуплом.
Родители, к слову сказать, утром его не хватились. Они совершенно справедливо решили, что парень побежал на море. Последний день все-таки. Не грех и завтрак пропустить. Они не ограничивали его свободу. Отец сам рос самостоятельным, хорошо помнил свои детские годы и был убежден, что, если человека запугивать и ограничивать, он попросту никогда не станет независимым и не научится принимать свои собственные решения. Здоровый крепкий парень. Плавает сызмала. Не дурак. Жизнелюбивый и смелый. Подраться сможет, если что. И деру даст, если обстоятельства потребуют. Пусть себе насладится детством по полной программе.