Блотт в помощь
Шрифт:
Суть дела проста. Если дойдет до развода, он должен состояться на тех условиях, которые устроят сэра Джайлса. И чтобы даже намека на скандал не было! Рассчитывать, что леди Мод заведет любовника, не приходится – хотя с отчаяния каких только дров не наломаешь. Нет, едва ли. К тому же кто на нее позарится при ее-то возрасте, комплекции и характере? А тут еще Хэндимен-холл и сотня тысяч фунтов, которую сэр Джайлс за него выложил. Сто тысяч фунтов коту под хвост. Сэр Джайлс изобразил на листе бумаги кота. Как же с выгодой избавиться от своей собственности? Продать; спалить дотла и получить страховку –
И вдруг нарисованный кот – восьмерка с хвостом и ушами – напомнил ему какую-то картину, которую он видел с высоты птичьего полета. Путепроводы, транспортные развязки.
Через минуту он уже разворачивал топографическую карту военно-геодезического управления. Развернув, принялся внимательно рассматривать. Ну конечно! Как же он сразу не сообразил! Клинская теснина – идеальная трасса для автомагистрали: она лежит как раз между Шеффингемом и Найтоном. А все строения на пути прокладки дороги подлежат принудительному выкупу – владельцам выплачивают солидную компенсацию. Гениальное решение! Всего-то и требуется – шепнуть пару слов нужному человеку. Сэр Джайлс снял трубку и набрал номер. Когда леди Мод вернулась из Уорфорда, супруг ее так и сиял. Еще бы: Хоскинс из Управления регионального планирования Уорфордшира обещал помочь. Собственно, он и прежде никогда не отказывался помочь сэру Джайлсу – эта помощь щедро оплачивалась. Так щедро, что Хоскинс даже обзавелся большим домом, на который его жалованья явно не хватило бы. Сэр Джайлс улыбнулся. Великая вещь – влияние.
– Вечером еду в Лондон денька на два, – сообщил он леди Мод за обедом. – Надо кое-что уладить. Ох уж эти мне дела: связывают по рукам и ногам.
– Я так и поняла, – бросила леди Мод.
– Если я тебе понадоблюсь, передай секретарше.
Леди Мод положила себе мясной запеканки с картофелем. Настроение у нее было превосходное. Она не сомневалась, что в Лондоне сэр Джайлс в связанном виде предается своим сомнительным удовольствиям. Чтобы разузнать имя его любовницы, потребуется время. Но ничего, леди Мод спешить некуда.
– Немыслимая женщина эта леди Мод, – заметил мистер Тернбулл, сидя вместе с мистером Ганглионом в баре уорфордской гостиницы «Четыре пера».
– Немыслимая семейка, – кивнул мистер Ганглион. – Вы, наверно, не помните ее бабку, старую графиню. Да нет, откуда вам помнить – вы тогда еще в конторе не служили. А я, помнится, составлял ее завещание. Дело было… когда же это?.. Кажется, в марте тридцать шестого. Умерла она в июне тридцать шестого, стало быть, завещание я составлял в марте. Так вот, она требовала, чтобы я непременно упомянул в завещании, что один из родителей ее сына Базби принадлежал к королевской фамилии. Как я ни доказывал, что в этом случае Базби не имеет права на наследство, она никаких резонов не слушала. Заладила: «Королевская кровь, королевская кровь». В конце концов я убедил ее подписать несколько экземпляров завещания, и лишь в одном – в самом верху – было упомянуто, что Базби – побочный сын монарха.
– Ну и дела, – вздохнул мистер Тернбулл. – А как по-вашему, это правда?
Мистер Ганглион взглянул на него поверх очков:
– Между нами, должен признать, что такая возможность не исключена. Сроки действительно сходятся. Базби родился
– Тогда понятно, от кого у леди Мод такая внешность. И высокомерие.
– Про эту историю лучше всего забыть, – угрюмо произнес мистер Ганглион. – А зачем она к вам приезжала?
– Разводиться хочет. Я отговаривал. Советовал, по крайней мере, подождать. Дело в том, что Линчвуд, как видно, большой любитель подвергаться телесным наказаниям.
– Каких только причуд у людей не бывает. Где же он так приохотился к порке? Учился он вроде бы не в частной школе – это ведь там учеников таким манером наказывают. Чудно, ей-богу. Но уж коли на то пошло, то лучше леди Мод по этой части не найти. У нее ручищи как у землекопа.
– Я так понял, она перестаралась, – объяснил мистер Тернбулл.
– Прелестно. Прелестно.
– Но главная беда – его нежелание осуществлять брачные отношения. А она хочет, пока не поздно, родить наследника.
– В родовитых семьях так исстари заведено. Прямо пунктик какой-то. И что вы посоветовали? Искусственное осеменение?
Мистер Тернбулл допил виски.
– Нет, конечно, – буркнул он. – Она, по ее словам, до сих пор девственна.
Мистер Ганглион хихикнул:
– «У девицы на пятом десятке возмутительнейшие ухватки. Знай пускается вскачь на жирафе, чей ржач…» Или как там – «толкач»? Запамятовал.
И они отправились обедать.
Блотт обедал в теплице в конце огорода. Вокруг цвели ранние герани и хризантемы, розовые, красные – как раз под цвет его лица. Теплица была укромным святилищем Блотта, он частенько посиживал тут в окружении цветов, чья красота убеждала его, что жизнь – не такая уж пустая штука. Из окон открывался вид на огород, засаженный салатом, горохом, фасолью, кустами красной смородины и крыжовника – предмет гордости Блотта. Мир, к которому Блотт относился настороженно, оставался за кирпичными стенами теплицы.
Отвинтив колпачок термоса, Блотт наполнил его, запил обед, поднялся и задрал голову. Под потолком теплицы от дома тянулись телефонные провода. Блотт сходил за лестницей и скоро уже деловито подсоединял к проводам купленную сегодня проволоку. Пока он возился с проводами, от дома отъехал «бентли» сэра Джайлса. Садовник проводил машину равнодушным взглядом. Сэра Джайлса он не переваривал, ему нравилось пропадать на огороде еще и потому, что тогда они с хозяином не мозолили друг другу глаза. Закончив работу, Блотт прикрепил к проволоке наушники и звонок и вошел в дом. Леди Мод стирала на кухне.
– Готово, – объявил Блотт. – Можно попробовать.
Леди Мод вытерла руки.
– Что надо делать?
– Когда зазвонит звонок, наденьте наушники, – объяснил Блотт.
– Ступайте в кабинет и наберите какой-нибудь номер. Я послушаю.
Блотт отправился в кабинет и уселся за стол. Сняв трубку, задумался: кому позвонить? Перебрал в уме знакомых – некому. Тут ему на глаза попался раскрытый блокнот, а в нем – номер, начинающийся с 01. Рядом с номером – каракули и нарисованный кот. Блотт набрал номер. Цифр было много. Наконец трубку сняли, и женский голос произнес: