Блокпост
Шрифт:
– А ты, паря, подыми свое стекло и… ежели в историю влипнуть не хочешь – выдь, погуляй, пока мы калякать будем. Кто его знает, как оно обернется…
Водила сделал большие глаза, поднял стекло и стремительно покинул салон. В этот момент горец приблизился к «Ниве» и что-то спросил у него, силясь рассмотреть сквозь тонированные окна, кто находится внутри. Крепыш что-то ответил, кивнув на лобовое стекло, и торопливо отошел в сторону блокпоста.
Горец презрительно выпятил губы, рванул правую заднюю дверцу, просунул голову в салон и по-русски, чисто,
– Я не понял? Что за дела, начальник…
– На зоне будет тебе начальник. – Иван схватил его за химок и рывком водворил в салон. – Дверь аккуратно прикрой, мой красивый, и – тихо. – Для убедительности он ткнул грязным компенсатором автомата в живот горца, одним движением показав, что палец плотно лежит на спусковом крючке, а сектор переводчика предохранителя пребывает в положении «Ав».
– Вот это ты попал, мужик! – криво ухмыльнулся пленник, узнав вконец перепуганного Мориса. Он спокойно захлопнул дверь, никак не реагируя на свежее пятно на рубашке. – С вояками связался, значит! Ну-ну… Значит, получишь головы своих баб – за плохое поведение. А я думал, миром все решим, поговорим как следует…
– Рот закрой и слушай, – вмешался Иван, несколько оскорбленный тем, что на него не обратили должного внимания. – Два твоих пиздрона у меня сидят – дали полный расклад по всей банде и готовы писать заявление о явке с повинной. Есть альтернатива. Ориентировочно через час ты нам привозишь заложников куда укажу. Делаем торжественный обмен и расходимся потихоньку каждый в свою сторону. Если нет, тогда мы тебя сейчас забираем с собой и кое-куда едем. А через два часа последует заявление для прессы и крутой репортаж с твоим участием – в присутствии твоих хлопцев. Вывозим вас по уши в дерьме – как два пальца обоссать… Вопросы?
– О как! – воскликнул горец и с интересом уставился на Ивана. – Так, значит… Ну-ну… Теперь меня слушай, капитан…
– С чего это ты взял, что я капитан? – обескураженно поинтересовался Иван. – Ты че – мое личное дело читал? Или у меня на лбу погоны приклеены?1 – У тебя на роже написано, что ты офицер спецназа, – спокойно пояснил горец. – Тебе за тридцать, а все катаешься старшим группы сопровождения… – Тут он кивнул в сторону француза:
– На этого ты напоролся, когда ехал мимо с отделением сопровождения, так?
– Ты хорошо осведомлен о некоторых особенностях жизни Пограничья, – с досадой признал Иван. – Давай к делу – нечего тут психэтюды разыгрывать!
– А щас – щас к делу, – согласился горец. – Секунду – закончу…
Так вот – ты катаешься с отделением сопровождения, а не в штабе сидишь. Значит, на майора еще не вытянул. Для старлея стар. Ваши в твоем возрасте уже подполковниками ходят… Вывод? Да ты просто недотепа, парень! Я сам бывший офицер спецназа, прекрасно знаю эту специфику. Я, кстати, тоже ушел из армии капитаном – но не потому, что полный дебил. Просто я – «черный». Ты же знаешь, как к «черным» относятся. А ты – натуральный олух. Вот сейчас влип ты – по самые…
– У тебя есть минута, чтобы сделать выбор, – оборвал
Шевелись!
– Слушай – тебе какой интерес с этого дела? – неожиданно искренне заинтересовался кавказец. – У этого – ясно. Горе у него, близких украли. – Он кивнул на француза напряженно следившего за диалогом. – Я хочу на этом деле хорошие бабки получить. Работа такая… А ты? Ведь тебе-то не обломится ни копейки! Зачем ты влез?
– У тебя осталось двадцать секунд, – флегматично напомнил Иван и приказал Морису:
– Высунься – водилу позови. Щас едем до хаты.
– Не зови, – спокойно возразил горец. – Никуда вы не едете… У тебя, капитан, еще есть время все поправить. Еще не поздно…
– Время вышло, – отрезал Иван. – Ты решения не принял. Значит, мы едем к нам, гостем будешь, – и прикрикнул на застывшего в нерешительности француза:
– Ты кого слушаешь, лягушатник?! Я тебе сказал – водилу зови!
– На КПП смотри. – Сузив зрачки, горец приглашающим жестом протянул ладонь в сторону КПП. – И не торопись. Я в принципе не боюсь смерти… но пожить бы еще хотелось…
Иван посмотрел. По обеим сторонам контрольно-пропускного пункта стояли «восьмидесятки»7, расположенные на некотором возвышении и зарытые, как полагается, по самые башни в бетонные блоки. Пулеметы вопреки требованиям техники безопасности были опущены и направлены аккурат на их «Ниву». На башне правого «бэтээра» сидел мужлан с биноклем, облаченный в военную форму, смотрел опять же в их сторону и держал в руке какую-то штуковину – судя по всему, радиостанцию.
– Во, блин, – одобрительно пробормотал Иван и тут же деловито внес поправку:
– Для левого наши полкорпуса – в перекрытом пространстве, «КамАЗ» загораживает.
– Зато у правого мы как на ладони. – Горец принял поправку. – И все мы теперь заложники. Я должен показаться из салона и сделать два креста. – Он сложил руки перед собой, показав, что имеет в виду. – Тогда – все в норме. А если крестов не будет… в этом случае любой, кто выйдет из машины, будет расстрелян. Если поедете без крестов, то же самое… Ну как тебе, капитан?
– Очень даже ничего, – печально похвалил Иван. – Мы действительно заложники… Слушай, а если у тебя ненароком случится сердечный приступ… тогда как? Нам что тогда – жить в этой машине?
– Я совершенно здоров! – белозубо оскалился горец. – Приступ исключен… Но на всякий случай – если через час я не выйду из машины, сюда придет наряд гвардейцев и проверит… Не надо объяснять, что сто метров нейтралки от КПП – наша зона ответственности?
– Не надо, – согласился Иван. – Однако ты кто такой, «индеец»?
Отчего это гвардейцы тебя слушаются? Нет, я в курсе, что вы все заодно… но не до такой же степени!
– Я – Артур Бекбулатов, – скромно представился горец. – Командир отряда Национальной гвардии. Ну и по совместительству промышляю тут кое-чем – сам понимаешь… Давай, кстати, о деле – чего зря время терять!