Блокпост
Шрифт:
Даже невозмутимый Пульман на этот раз не смог сдержать нахлынувших чувств. Он дико завопил, принялся отплясывать на месте, затем схватил в обнимку Бабинова и заорал в экстазе:
– Я гений!!! Я все предугадал, Сашка! Это был не фантом – вот он, вот он!!! У-у-у-у…
Еще через полчаса остов был тщательно очищен от снега. Осмотр быстро дал результат – в пассажирском отделении очень скоро обнаружили небольшой несгораемый сейф, страшно тяжелый и, казалось, совершенно монолитный.
Пульман уже не орал – он охрип, затих и горящими, как два прожектора, глазами уставился на находку.
– Ты знаешь – я почему-то не верю… – тихо
Как долго и кропотливо готовился он к этой минуте. Целый год штудировал немецкий, чтобы лично, не доверяя никому, прочитать строки, писанные великим ученым. Осваивал этот проклятый дельтаплан – ради одного только прыжка с горы, потратил на это дело уйму времени. Наконец, у хорошего сапера брал уроки обращения с пластиковой взрывчаткой, чтобы рассчитать все до миллиметра, чтобы не повредить документы. И – вот она, эта минута… Неужели все получится?
Неужели он действительно избранник судьбы и тайна аппарата – в его руках?!
– Ну, с богом. – Суеверно перекрестившись, Пульман Подпалил огнепроводный шнур и отошел в сторону. Раздался хлопок взрыва – крышка, зловеще крякнув, отлетела на пару метров, обнажив чрево сейфа.
Бабинов рванулся было к сейфу – и тут Пульман страшно крикнул:
– Стоять!!!
Хирург замер на месте.
– Это мое, Саша… – хрипло пробормотал Доктор. – Не лезь – я должен сам…
Немного постояв, он судорожно вздохнул, прошептал опять:
– Ну, с богом… – и приблизился к сейфу. Внутри лежала толстая тетрадка. Больше там ничего не было. Опустившись на колени. Пульман с чувством подступающего к горлу страха дрожащими руками достал тетрадь, начал листать…
Чертежи не могут вместиться в такой малый объем – не может быть, чтобы все было в одной тетради… Листая хорошо сохранившиеся страницы из плотной бумаги.
Пульман пробегал глазами дневник Вольфгаузена: дата, несколько строчек, – пунктуально, день за днем. Дневник был датирован 1943 годом, всего было заполнено восемнадцать страниц, по пять-шесть дней на каждой. Долистав до последней заполненной страницы, психотерапевт, пристально всматриваясь – у Вольфгаузена был очень мелкий почерк, – прочел последнюю запись: «…Опять болела печень. Шеффер советует прекратить пить пиво – говорит, вредно…
Сегодня я принял окончательное решение. Этот чудовищный проект не имеет права на существование. Концлагеря и камеры смерти, конечно, все это отвратительно…
Но мое детище – это просто геноцид против всего человечества. Нет, я не могу принять на свои плечи такую ношу. Сжег все чертежи и пояснительные записки в камине. Теперь я могу спокойно доживать оставшийся короткий отрезок времени со спокойной совестью, не вздрагивая от мысли, что буду проклят человечеством…»
– Знаешь, Саша… Этот старый идиот жестоко обманул меня, – бесцветным голосом, едва слышно произнес Пульман и вдруг, упав на спину, дико захохотал, хрипло кашляя в коротких промежутках между взрывами истерического смеха.
– Что с вами, доктор? – испуганно Спросил Бабинов. – Вам плохо?
Может, инъекцию?
– А
Распаковав мешок с дельтапланом, он начал сноровисто собирать аппарат. Когда все было готово, он с полным безразличием посмотрел на сникшего Бабинова, готового в любой момент упасть в обморок, и бросил:
– Собирай свой – чего сидишь? Судьба расстреляла нас в упор – надо покориться. Собирайся. Меня всю дорогу мучили дурные предчувствия – началось с появления этого рыжего. Я не удивлюсь, если он был членом экипажа Вольфгаузена, чудом оставшимся в живых после катастрофы… Я также не удивлюсь, если сейчас из-за этого бугра, – он кивнул в сторону верхушки горы и мертво ухмыльнулся, – если сейчас оттуда выскочат агенты Интерпола и заорут: «Стой, Пульман!
Сдавайся»… Черт – что это?!
Словно в подтверждение его слов, снизу, слева, рывком, из кудлатых облаков выскочил вертолет. Пульман с Бабиновым разинули рты и застыли соляными столбами.
Вертолет на несколько секунд завис над котлованом, поднимая пургу, потом медленно опустился на площадку метрах в ста над ними. Не успели шасси коснуться поверхности, из салона один за другим выскочили четверо с автоматами и побежали вниз, направляясь прямо к ним.
Пульман первым опомнился от неожиданности. Сильно оттолкнув Бабинова, который в шоке вцепился в рукав его пуховика, он ухватился за нижнюю перекладину рамы дельтаплана и понесся скачками вниз по склону.
Четверо в один голос истошно заорали:
– Стой!!! Пульман – стой!!! – При этом двое из них сноровисто вскинули оружие, прицелились и влупили из автоматов – нагнавший их сзади мужик, в котором Бабинов с ужасом узнал «почившего» Ануфриева, толкнул соратников и те, чертыхаясь, упали на снег.
– Не стрелять! – крикнул «покойник». – Пульман, гад, стой! Куда ты, на хер, денешься!
Не обращая внимания на крики, Пульман стремительно несся вниз.
Через несколько секунд он уже скользил по воздуху над самой поверхностью склона, неудобно зависнув на раме и пытаясь зацепить за пояс свисавший с верха трапеции ремень с карабином.
Внезапно он кувыркнулся вперед, на секунду завис, держась одной рукой за перекладину – дельтаплан резко бросило в сторону, оторвало от горы.
Пальцы доктора разжались. Дико крича, он камнем рухнул вниз, в пропасть…
ЭПИЛОГ
«…Вчера в первой половине дня в районе особого режима чрезвычайного положения на Северном Кавказе произошел крупнейший за последний год пограничный конфликт.
Подразделение специального назначения Внутренних войск Министерства внутренних дел России, при поддержке незаконного вооруженного формирования (НВФ) Конфедерации Горских Народов Кавказа в боевом порядке пересекло административную границу Первой Республики и вступило в бой с отрядом вооруженных сил республики, заняв позиции у подножия горы Шах-Тагат.
К исходу дня позиции подразделения ВВ МВД РФ были захвачены подтянутыми к району боестолкновения отрядами Национальной гвардии Первой Республики. С обеих сторон имеются многочисленные жертвы.
Командование временной группировки федеральных сил, осуществляющих контроль за соблюдением режима чрезвычайного положения в особом районе, категорически отрицает свою причастность к данной акции и утверждает, что это очередная провокация происламски настроенных экстремистских кругов Первой Республики.