Блокпост под Идлибом

Тамоников Александр

Самолов подумал, стоит ли разглашать информацию, полученную от полковника Глухова, потом решился и спросил:

– Вы и ваши люди видели старшего этой группы?

– Да, уродец такой.

– Так вот, это Гунар Дуар, младший командир из банды Мохаммада Чали. Слышал о таком?

– О Чали? Кто же о нем не слышал. Но ведь он, как и я, подписал договор о неприменении оружия. Это что же получается? Чали действительно распустил свою группировку, и его бандиты теперь действуют кому как заблагорассудится?

Самолов отрицательно покачал головой и сказал:

– У меня

другая информация. Чали лишь имитировал роспуск своего формирования. На самом деле он перебросил его в поселок Шагас.

– Так это недалеко, чуть более тридцати километров от Эль-Саура! – воскликнул вождь так громко, что к нему повернулись все мужчины, стоявшие у ворот. – Вождь сменил тон и сказал уже спокойно: – Получается, что его банда у нас под боком.

– Информация, вождь, не проверенная, но, как говорится, дыма без огня не бывает.

– Это так! У Чали, если он сохранил всю свою группировку, есть немалые силы, более двух сотен боеспособных людей. Прежде их число доходило до пятисот, но ваши самолеты сильно проредили ряды этой группировки, когда она только шла к Алеппо. Люди говорили, что русская авиация устроила настоящий ад для боевиков Чали. Тем не менее половина людей у него осталась. Он имел танки, БМП, бронетранспортеры, полноценную минометную батарею, самодельные установки для стрельбы газовыми баллонами…

– Я знаю, что это такое.

– Не дай Всевышний, попасть под взрыв баллона. Люди заживо сгорают. Но это ладно. Значит, данные не проверены?

– Да, они официально не подтверждены. Хотя это может произойти уже сегодня. Или наоборот, поступит опровержение.

Муржан посмотрел на Самолова и заявил:

– Знаете, господин старший лейтенант, если данные не будут подтверждены, то я в ночь отправлю к Шагасу своих людей.

– Я должен согласовать это с моим командованием.

– Зачем? Племя муали сейчас не подчинено никому. Мы обещали признать ту власть, которая будет избрана после уничтожения бандформирований. А пока племя соблюдает договор о прекращении огня и нейтралитет. Но право мести остается за нами. Оно священно и не может быть отменено никакими законами, ни единой властью. Так что разведка – это моя личная инициатива. Я очень уважаю вас, российских военных, но вы здесь совершенно ни при чем.

– Ограничитесь ли вы только разведкой, вот в чем вопрос. Но вы правы, в дела племени муали я вмешиваться не могу. Вот только угроза в виде банды Чали, если она действительно существует, распространяется на всю зону ответственности взвода российской военной полиции, которым я командую, и отделения сирийской армии, приданного мне, а не только на селение Эль-Саур. Если боевики решатся на нападение, то в первую очередь они атакуют блокпост.

Тогда…

Муржан прервал Самолова:

– Не продолжайте, офицер, это очевидно. Поначалу я передам вам данные разведки. Не исключено, что мы с вами обговорим взаимодействие. Ведь нам грозит общая опасность. Договор о прекращении огня потеряет силу, если одна из сторон, подписавших его, атакует другую. Мы с вами вынуждены будем обороняться, отражать нападение боевиков.

– Это мне известно. Что ж, пусть будет

разведка. Но вы уверены в том, что вашим людям удастся проникнуть в Шагас? Наблюдение со стороны не даст достаточного эффекта и не прояснит обстановку. Этот населенный пункт слишком велик.

– Мои люди сумеют войти в Шагас, – уверенно заявил вождь.

– Да поможет вам Всевышний. Значит, в ближайшую ночь?

– Да. В ночь марш до Шагаса. Вход в город – утром, разведка – днем, отход – вечером. Возвращение – ориентировочно рано утром послезавтра, семнадцатого числа. Я сам приду к вам на блокпост с результатами разведки.

– Договорились.

– Благодарю за то, что прибыли на помощь.

– Это наш долг.

– А лечить нашего паренька – тоже ваш долг?

– Да, и это наш долг, уже чисто человеческий.

– Вот за что вас и уважают в нашей стране, где к чужакам принято относиться с подозрением. Впрочем, Сирия давно связана с Россией дружбой. Я вот тоже прошел курсы при вашем генштабе еще в девяностые годы. Ладно, давайте о делах насущных. Как там у вас наши Акрам и Халима?

– Они дня через два вернутся. Наш фельдшер и постоянный уход молодой женщины подняли парня.

– Спасибо вам за Акрама.

– Да не за что, вождь. Что ж, если угрозы нет, то мы пойдем на пост. Ночка сегодня выдалась сложная. А будет еще тяжелее, если Чали задумал вновь ступить на тропу войны. Но ничего, как говорится, прорвемся.

– Прорвемся, господин офицер.

Самолов подал команду. Его солдаты выстроились в колонну по два и двинулись к блокпосту.

Начало светать. Наступал новый день. Никто не знал, что он принесет.

Глава 3

Селение Эль-Гутан, в пяти километрах от Эр-Ракки. 15 августа

Бомбардировщики американской авиации вышли из Эр-Ракки не так давно. После этого американская авиация разрушила город до основания. Но атаки с воздуха не задели небольшое селение Эль-Гутан, расположенное в пяти километрах от него.

15 августа, за час до полудня, шейх Ибрагим Эль-Марис пил чай, сдобренный слабым наркотиком. Этот человек лежал на персидском ковре в гостевой комнате большого одноэтажного дома, построенного в восточном стиле, окруженного фруктовыми деревьями, кустарниками и невысоким забором. Здесь, на окраине селения, он не бросался в глаза. Таких домов в этих местах было достаточно много. Сегодняшний день обещал быть насыщенным, и Эль-Марис был готов к этому.

В 11.10 в комнату заглянул его помощник Хади Ридо и доложил:

– Господин, прибыл полевой командир Мохаммад Чали.

Шейх оживился:

– Хорошо. Пусть войдет.

– Извините, он не один. С ним некий Гунар Дуар.

– Пусть оба входят.

Появились Чали и Дуар.

Полевой командир поклонился и поздоровался:

– Салам алейкум, господин Эль-Марис.

– Ва алейкум салам, Мохаммад.

– Располагайтесь, доложите обстановку.

Боевики присели вокруг скатерти, разложенной на ковре, облокотились на подушки, разбросанные рядом.