Блокпост-47Д

Ефремов Андрей

Хорошо бывает поговорить с ним. О житье-бытье. О том, о сем:

— Здравствуй, Муслим!

— Здравствуй, Герасимыч! Как дела?

— С какой целью интересуешься?

Наивное дитя гор Муслим смущается:

— Да так, просто.

— В армии служил?

— Нэт.

— А хочешь?

— Хочу.

— А кем ты в армии хочешь быть?

Муслим приосанивается:

— Сержантом буду.

— Пить будешь?

— Нэ пью.

— Ну, тогда поешь, — Геркон протягивает Муслиму ненавистную банку «красной

рыбы», Муслим с достоинством принимает, — Вот раньше у вас невест воровали, а сейчас как?

— А в прощлом году с другом воровали. — Не задумываясь отвечает, будто ждал вопроса, — он жениться хатэл. Паехали на «жюльке» в Гули. А там одна только молодая — ба-алшая такая. Она за забор вцепилась — кое-как оторвали. Оказывается, мы ей руку сломали. В мащину пасадили. Она орет. Кричит. Дергается. Кресло сломала. Мащину жялко стало — выпнули ее.

— Ну, а погоня то была?

— Не-е, не было. А обычно с автоматами гоняются. До кинжялов дело доходит. Но если жених невесту за порог своего дома успеет затащить, то родичи уже мирно договариваются.

— А ты, Муслим, всегда только здесь живешь? Никуда не ездишь?

— Да вон на те горы ходил, — показывает рукой на далекие, высокие горы в сторону местности Гули, — Красиво. Хорошо все вокруг видно. Там когда-то альпинист сорвался. До сих пор висит. Никак снять нельзя.

Печёнка отбитая

При желании печенку можно отбить…

(Из кулинарного рецепта.)

(Местность Гули).

Из Таргима каждое утро десять «якудза», облепив армейскую «бэху», едут в местность Гули на ингушский милицейский пост помогать тащить службу не то союзникам, не то оборотням в погонах. Бэха забирает отстоявшую смену бойцов и быстро исчезает. Пост расположен в огромном ущелье на исторической военно-грузинской дороге. Аккуратненький домик из красного кирпича на две комнаты с отдельными входами и с печками-буржуйками.

Причем в большей расположены четверо ингушей, в меньшей — десять якутян. Недалеко, метрах в сорока, автозаправка с тридцатилетним бородатым, с нехорошими глазами заправщиком по имени Джамал. Вот и вся обстановка. Кругом — дикая природа: высоченные скалы, река Асса с прозрачной холодной водой, слепящий глаза снег и сосны.

Все союзники, кроме Джамала, который от безделья постоянно обитал в комнате у соплеменников, любили побаловаться водочкой, впрочем как и якуты. Поэтому с первого же захода все перезнакомились и разговаривали друг с другом запросто, без церемоний.

Старшина Сергеич, Владик Богомольцев и Геркон облюбовали себе секрет на приступке скалы за постом, на высоте примерно пятидесяти метров, где обнаружили очень даже удобный окопчик с хорошим обзором местности и поста. И находились там круглые сутки, прикрывая нижних.

Особой работы собственно и не было. Проедет туда — обратно «жюлька» с красивыми ингушскими девушками во всём чёрном и длинном и молодыми парнями в

красных пиджаках, ярких тюбететейках с кисточками на макушках, которые Владик Богомольцев сразу окрестил «привет вам с кисточкой». На посту пообнимаются в приветствии с земляками, покорно подождут, пока якуты не перетрясут всю машину и едут дальше. Бывали и грузинские беженцы с непонятными паспортами.

Несмотря на информацию ГРУшников и данных радиоперехватов переговоров бандформирований о том, что в округе войска несут потери, на этой территории все было спокойно.

Судя по радиоперехватам, бандиты якутян называли «еще теми отморозками», что конечно же очень близко к истине в буквальном смысле, и добавляли — «Carefully! This very bad lad! Yea-s! У этих пауней стальные яйца!». Советовали друг другу обходить их стороной и не ввязываться в конфликты.

Свою роль в этом сыграло четыре фактора:

а). Известная по всей Чечне крайняя наглость и бесбашенность «якудза»;

b). Неимоверно большая для такой маленькой группы, даже по меркам самого крутого спецназа, вооруженность и богатый запас разного рода боеприпасов. Не на себе же таскают — на бэхе. Хотя, если трезво порассуждать, вряд ли бы выстояли против намного превосходящих сил. Но это если трезво рассуждать;

c). В первый же день знакомства с ингушами, Геркон, как бы между прочим, как своих лучших друзей, попросил наивных детей гор: «Господа, в случае заварушки вы в ту сторону не стреляйте, там тоже наши». — И показал рукой направление через дорогу на склон соседней горы;

d). И наконец, крутая, в отличие от союзников и армейцев, экипировка бойцов, внушающая уважение и развивающая мысли о целях группы в деле спасения мира на континенте. Хотя, если трезво рассуждать…

Через несколько дней безрезультатного обшаривания в бинокль соседнего склона к Геркону доверительно подходит их «старшой», Иса. Он тихонько, чтобы никто не слышал, ищет точки соприкосновения, в результате чего рождается продуктивная беседа:

— Слющяй, Герасимыч, ты, пожялюйста, своим скажи, — Кивает незаметно головой в сторону несуществующих «наших» на противоположном склоне, — чтобы если что, поакуратнее, да?

— Иса, дорогой, мы же — из Якутии! Глаз алмаз! Ну, ты же знаешь.

— Слющяй, а из граника (имеется в виду противотанковый гранатомет) какой такой глаз-алмаз, да? — В окно влетит, — кивает на домик поста, — все без глаза будем.

— Ну.

— Чего «ну»?

— Ну, из граника куда попал, значит, туда и целился.

— Щютка, да?

— Ну… Не знаю… Там люди взрослые, сурьёзные… Да и вообще, чего пристал? Бриллиантовый ты мой, не будет бандитов — не будет граников! Сам знаешь.

После того как до Исы доходит смысл сказанного, у него явно свалилась гора с плеч:

— Слющяй, Герасимыч, откуда здесь бандиты, да? Нет здесь никаких бандитов. — Иса даже приобнял Геркона за точки соприкосновения, то есть за плечи. — С нами ничего не бойся. Да?

— В Назрани будешь, памперсы мне возьмешь?

— Щютка, да?