Блок № 667
Шрифт:
— Голову откручу, Мальчик! Сейчас доберусь и откручу!
Виссон, разламывая остатки потолка и, раскидывая в стороны доски, встал с колен и двинулся к Мальчику.
— Спокойно, Виссон, я сам к тебе иду.
— Давай, Мальчик, давай сам.
Виссон опустил руки к коленкам, Мальчик подошел к Виссону, вытер рукавом безудержные слезы с его глаз, сложил ладони на его шеи, оттолкнулся от пола, запрыгнул на плечи Виссону, оттолкнулся от его широких плеч и запрыгнул в проем.
— Мальчик, ты куда делся?
— Пока не знаю, Виссон, но, тем не менее, никогда не
4
Мальчик медленно полз на четвереньках, прощупывая перед собой пыльный путь, то левой, то правой рукой. Тусклый свет болтающегося на проводе фонаря и трубный голос Виссона исчезли за первым изгибом непонятного коридорчика. Было странно тепло и очень тихо. Мальчик прополз еще немного и почувствовал, что стало значительно жарче и как будто заслышались какие-то звуки, а, может быть, и не заслышались. Мальчик прополз еще немного и стал стряхивать со лба пот, чтобы он не застилал глаза, кроме того, впереди доносились глухие голоса, шлепки, шипение и еще какое-то знакомое сотрясание воздуха. Мальчик еще прополз и уперся, как он и предполагал, в деревянную вентиляционную решетку парного отделения бани. За решеткой на пологе лежали распластанные тела, медленно двигали руками и ногами и интенсивно потели. Мальчик подождал, когда раздатчик крикнул о конце помывки, и скользкие тела лениво вышли из парной, навалился плечом на решетку и легко ее выдавил внутрь помещения. В парной Мальчик быстро снял одежду, скатал ее в комок, выскочил в помывочную, из помывочной в раздевалку, в раздевалке быстро оделся и успел пристроиться к квадратной спине последнего человека, в развалку проходящего мимо почти уснувшего Дрона и жующего сладкий сухарь Лымаря. Лымарь легонько дал Мальчику подзатыльник и сказал сквозь еще не проглоченное сдобное месиво:
— Вечно ты, Шплинт, с Биллером до последнего возитесь.
Мальчик наклонил вперед голову и промычал в ответ что-то невразумительно нейтральное.
5
В камере номер девять все ходили туда— Сюда, и на Мальчика сначала никто не обращал внимания, но когда мельтешение людей закончилось, всех вдруг сразу удивил непонятно откуда появившейся незнакомый подросток. Мальчика обступили кольцом любопытствующие и спросили, кто он и как тут оказался. Мальчик сказал, что он Мальчик и что он из восьмой камеры и сюда попал путем некоторых перемещений.
— Эй, Захар, из твоей бывшей камеры!
— Эй, Мосол! Проснись!
— Эй, Дрыль!
— Эй!..
Дрыль сказал Мальчику:
— Ну… Вот… Мальчик, а это… Ну, сам, а я… Во, смотри, хромать стал…
Мосол из-под нар прохрипел, что никого не хочет видеть из восьмой камеры и, вообще, по какому праву у него отобрали его дощечку.
Захар крепко поцеловал Мальчика в затылок, обнял сзади за плечи и подмигнул собравшимся:
— Это Мальчик, он мой товарищ.
Мальчик нырнул вниз и вырвался из объятий Захара:
— Никогда я не был твоим товарищем, Захар. И, кстати, где твои шикарные, коричневые с черной каемочкой
— Сам не знаю, Мальчик, как-то растерялись все, жевать уже нечем — языком пищу растираю. Но это все ерунда, это все ничего, мы с тобой заживем как надо!
— Нет, Захар, не получится.
— Получится, Мальчик, получится. У нас в девятой камере нет основного, у нас коллективное управление, а у меня, Мальчик, сам знаешь, голос очень зычный, поэтому ко мне прислушиваются — так что держись меня, Мальчик.
Мальчик с деланным удивлением повернулся направо, любопытный Захар тоже посмотрел в ту сторону, и когда он повернулся назад, чтобы спросить, на что так пялился Мальчик, сам Мальчик уже растворился в гудящей толпе коллективно следящей за порядком в камере.
Мальчик залез под нары и пощекотал тонким прутиком за шиворотом у Мосла. Мосол заерзал, открыл глаза, открыл рот и крякнул:
— Рыжий, а ты откуда тут взялся?
— Мосол, у тебя появился странный юмор, неужели на тебя так подействовал переезд.
— Рыжий, ты стал говорить как Мальчик. Ты наверно хочешь согнать меня с моей теплой лежанки?
— Мосол, затянувшаяся шутка — очень плохая шутка.
— Да, Рыжий, когда-то моим искрометным шуткам восхищался сам надзиратель.
— Да что ты говоришь, Колпак?
— Рыжий, ты сдурел что ли, какой я тебе Колпак? — Колпак только может чужие надзирательские пайки жрать — гад!
Мальчик крепкими пальчиками помассировал перекошенную гневом дряблую щеку Мосла, вздохнул и сказал:
— Поспи, Мосол, может быть, тебе приснится другой сон.
6
Дактиль схватил Мальчика за шиворот и выволок на середину камеры. Захар вспрыгнул на лавку и закричал, временами переходя на визг:
— Слушайте меня все! У нас появился новый человек, зовут его Мальчик! Он мой товарищ! Тут некоторые претендуют, но я вам сразу скажу — это бесполезно! И всякие споры на эту тему считаю закрытыми! Ура! И еще раз…
Захара столкнул с лавки Ильич и воззвал:
— Сокамерники! Почему мы слушаем этого дурака Захара, который у нас совсем недолго и который нам уже наврал тут много чего?! Почему мы самого Мальчика не спрашиваем, как и с кем, он видит себя в нашей камере?! Почему я вас спрашиваю?!
Ильича за пятку дернул Биллер, Ильич кувыркнулся под стол. Биллер оперся на заботливо подставленное плечо Дактиля, тяжело запыхтел, но все же взгромоздился на освободившееся место.
— У нас тут что?! — А то! Мы все вместе тут! Так?! Значит и Мальчик должен быть со всеми! Ясно?!
Очень многие из собравшихся закричали, что им все ясно, но в тоже время другие очень многие из собравшихся закричали, что им ничего не ясно. Но Биллер с помощью Дактиля уже сполз с трибуны, Ильич еще не выбрался из-под стола, а Захар, решив погромче крикнуть, сделал слишком глубокий вдох и, вместо того, чтобы озарить сознание несведущих, исступленно закашлялся, поперхнувшись собственной слюной. Мальчик воспользовался образовавшимся затишьем, сел на лавку, поджал ноги, обхватив колени руками, и тихо сказал: