Блок № 667
Шрифт:
Ротербанд громко застучал нижней челюстью об верхнюю и, выпучив от перенапряжения глаза, хрипло выдохнул:
— Вы?!
— Кто вы?! Ротербанд, ты чем там обожрался? Бери Мальчика и тащи его в пятьдесят четвертый карцер, идиот!
— Слушаюсь! Извиняюсь! Никогда больше не повторится! Мальчик, за мной, то есть впереди меня!
2
Ротербанд в гневе пихал Мальчика в спину костлявым кулаком, приговаривая на каждом шагу:
— Вперед! Вперед! Вперед!
У маленькой железной
— Куда прешь без разрешения!
— Разрешите посетить карцер.
— Чего?!
— Да ничего, пытаюсь получить разрешение.
Ротербанд раскраснелся, схватил Мальчика за ухо и стал его выкручивать:
— Я тебе покажу разрешение!
— Остановись, раздатчик!
— Чего?! Да как ты со мной!.. Меня на ты!.. Да я тебя!..
— Вспомни, Ротербанд, говорил ли Младший причинять мне хоть малейшую боль?
— Ну и что, что не говорил!
— Раздатчик, а как реагируют Младший, когда делают то, чего он не разрешает?
— Дык!.. Он очень… Дык!.. Да, но… Дык!.. Так я же… Дык!.. А потом я тебя и не трогал совсем!
— Тогда с дороги, раздатчик!
— А я и ничего! Заходи. Только ты зря торопишься, Мальчик.
3
Тяжелая дверь стукнулась об крепкие косяки, и Мальчик стал водить в воздухе руками, чтобы хоть как-то ощутить пространство. Слева, на расстоянии вытянутой левой руки была шершавая, мокрая стена, справа, на расстоянии вытянутой правой руки тоже была шершавая, мокрая стена. Мальчик приготовился погрустить и опустился по стеночке на что-то неожиданно мягкое. Мягкое еще более неожиданно зашевелилось и сказало:
— Куда ты садишься — не видишь, человек лежит.
Мальчик от неожиданности подпрыгнул и ударился головой об очень низкий деревянный потолок, с которого сразу же посыпалась труха, слизкие грибы и несколько почти истлевших гвоздей.
— Я вообще ничего здесь не вижу.
— Потолок не трогай — обвалится. Грибы собери и раздели на троих.
— Почему на троих?
— Так положено.
— Странно, а говорили, что в карцерах всегда по одному держат.
— Это карцер номер пятьдесят четыре — он трехместный.
— Значит, грибы для будущего третьего?
— Почему будущего, — Трюфель настоящий — вон в углу сидит.
Мальчик протянул перед собой горсть грибов и сказал:
— Трюфель, возьми грибы.
Две трясущиеся руки поспешно сгребли с ладони Мальчика грибы и совсем рядом послышались чавкающие, хлюпающие, всасывающие звуки.
— Трюфель не любит разговаривать?
— Очень любит, но не может — я ему язык откусил, чтобы не тараторил.
— Сурово, но радикально.
— Ты из какой камеры?
— Из восьмой.
— Это та, в которой бойня была?
— Угу.
— Я из
— Виссон?! Но Спица говорил, что ты повесился.
— Откачали, и за самовольный уход из жизни определили в этот карцер.
— А откуда ты знаешь, что происходит в камерах?
— Когда ты в этой темноте разглядишь Трюфеля, то тоже будешь все знать.
— Я буду здесь так долго?
— Мальчик, из пятьдесят четвертого карцера только выносят.
Мальчик отодвинулся от Виссона и сел у противоположной стены.
— Осторожно, Мальчик, не провались в дыру, а то у Трюфеля после грибов случаются расстройства, и ты можешь поставить его в неловкое положение.
Мальчик лизнул гриб и украдкой бросил его в сторону.
— Мальчик, дыра слева, а не справа. Не хочешь есть грибы — отдай Трюфелю.
— Это единственная пища, которой здесь можно питаться?
— Какая же это пища, грибы — источник удовольствия, веселья, энергии и немного сумасшествия.
Мальчик закрыл глаза и, стараясь не касаться мокрой стены, слегка задремал. Мальчику показалось странным, что он касается щекой слизкой стены, ведь его подбородок упирался в далеко стоящую от нее коленку, и почему-то трещала по швам рубаха, и почему… — Мальчик тряхнул головой и проснулся: суетливые руки Трюфеля шарили по телу Мальчика, раздирая на нем рубаху, а жирные губы Трюфеля скользили по его щеке. Мальчик прокусил Трюфелю указательный палец, но Трюфель никак на это не отреагировал, только облизал длинным и липким языком шею Мальчика.
— Трюфель! Куда вперед меня лезешь?!
Виссон оторвал Трюфеля от Мальчика, немного придушил и швырнул в угол, после чего повернулся к Мальчику, загоготал и стал подминать его под себя. Мальчик уперся кулаком в широченную грудь Виссона, но тот легко своей тяжестью сложил его руку в локте, запыхтел, зарычал, прерывисто обдавая ароматом проглоченных грибов. Мальчик с трудом освободил руку, вцепился ее в щеку Виссона, а другой залепил ему глаза размятой в ладони грибной жижей. Виссон отпрянул назад и сказал, что и так тут ничего не видно, а еще и глаза залепляют всякие хулиганы. Мальчик бросился в сторону и сразу же влетел в объятия Трюфеля. Трюфель очень мокро обсосал Мальчику ухо, а Мальчик пятнадцать раз подряд пнул коленом Трюфелю между ног.
— Трюфель! Он мой!
Виссон резко поднялся и всей своей громадиной врезался в потолок, потолок затрещал и пополз с левого края вниз. Мальчик, вырвав ногу из рук загнувшегося Трюфеля, из-за всей силы стал давить правый край потолка вверх. Потолок еще немного потрещал и сорвался вниз по левому краю, придавливая Трюфеля и Виссона.
Там, где был потолок, осталась черная пустота, и в этой пустоте раскачивался фонарь и тускло освещал какой-то проем в стене. Тусклого дребезжащего света хватало для того, чтобы Мальчик зажмурился от рези в глазах, а Виссон с Трюфелем взревели от выворачивающей наизнанку белки боли.